Фамилия Ростиковы — редкий случай, когда в основе фамилии лежит слово, которое в современном языке почти забыло свои старые значения. Большинство носителей фамилии, вероятно, связывают её с глаголом «расти», но у прозвища Ростик, от которого она образована, есть и другая, более неожиданная подоплёка.

В старых говорах «рост» означал не только высоту человека или увеличение чего-либо. Так называли таган — решётку или подставку, на которую ставили сковороду или котёл над огнём. Кроме того, «ростом» называли процентную прибыль, то есть доход, который «нарастал» на одолженные деньги. Поэтому прозвище Ростик могли дать по двум разным профессиональным путям: либо повару, который постоянно имел дело с этой решёткой, либо ростовщику, живущему на проценты. Оба варианта правдоподобны, и выбрать один из них без знания конкретной семейной истории невозможно.

Вторая версия происхождения — от глагола «расти» — тоже имеет право на жизнь. В этом случае Ростиком называли либо высокого человека, либо, что чаще, ребёнка, который заметно обгонял сверстников в росте и развитии. Такие прозвища-пожелания или прозвища-характеристики были в ходу в крестьянской среде.

Словообразовательная модель фамилии проста и типична для русского севера и центра: суффикс -ов указывает на принадлежность потомку человека по имени или прозвищу Ростик. То есть буквально «Ростиков» — «сын Ростика». Аналогично строились фамилии от множества других прозвищных имён.

Интересно, что фамилия не получила широкого распространения и не раздробилась на региональные варианты, как, например, Ростовы или Ростовиковы. Это говорит о том, что прозвище Ростик не было повсеместным, а возникало точечно, в разных местах независимо. Поэтому носители фамилии сегодня могут не иметь общего предка, но их объединяет одинаковое прозвище-первооснова.

Точное время возникновения фамилии установить сложно: прозвища такого типа закреплялись за семьями на протяжении нескольких столетий, с XV по XVII век, когда формировалась основная масса русских фамилий. Сейчас фамилия Ростиковы — это памятник живой народной речи, сохранивший в себе и профессиональное именование, и, возможно, черту характера или внешности далёкого предка.