Фамилия Рудов почти наверняка ведёт родословную от прозвища Рудый. В его основе лежит древнерусское слово «руда», но не в привычном для нас значении «полезное ископаемое», а в более древнем — «кровь», «грязь», «сажа». Это важный ключ: прозвище давали не за цвет волос, а за связь с чем-то красным, тёмным или испачканным.

В северных говорах глагол «рудить» означал «марать, пачкать, грязнить». Отсюда и два вероятных портрета предка. Первый — человек, чья работа неизбежно пачкала руки и одежду: кузнец, сапожник, печник или кто-то, кто имел дело с сажей и глиной. Второй — неряшливый человек, за которым закрепилась нелестная характеристика поведения. Впрочем, прозвище могло прижиться и как шутливое, без злого умысла.

Модель образования типична для русских фамилий: суффикс -ов присоединяли к основе прозвища, получая отчество-притяжательность. Рудов — буквально «сын Рудого». Такая схема в XV–XVII веках массово закреплялась за крестьянскими и посадскими семьями, когда фамилии переставали быть привилегией знати.

Интересно, что у фамилии есть заметный «двойник» — Руднев. Обе образованы от того же корня, но с разными суффиксами. Руднев звучит архаичнее: суффикс -нев указывает на более ранний пласт, иногда связанный с прозвищами на -ый. Рудов же выглядит «моложе» и проще, что говорит о позднем оформлении, возможно, уже в XVIII–XIX веках, когда фамилии массово унифицировали по стандарту -ов/-ев.

Встречается и редкая версия, возводящая фамилию к имени Рудольф в его просторечной форме Рудя. Но она слабая: имя это пришло в Россию поздно и никогда не было распространено в деревне, где фамилия, скорее всего, и родилась. Поэтому основная гипотеза — прозвищная, и она надёжнее.

Точной географии фамилии в открытых источниках нет, но по косвенным данным — встречаемости в переписях и архивных упоминаниях — Рудовы чаще фиксировались в северных и центральных губерниях, что согласуется с диалектным происхождением корня. Носители фамилии — потомки людей, которых когда-то отличала либо работа с «грязными» материалами, либо не слишком опрятный быт. Спустя века за этим стоит не недостаток, а память о ремесле или характере, которые когда-то выделили человека из общины.