Фамилия Рыбчин, а также её распространённая форма Рыбчины, относится к древнему пласту славянских семейных именований, образованных от личного прозвища. В основе лежит прозвище Рыбча, которое восходит к нарицательному «рыба». Такая модель типична для восточнославянской ономастики: прозвища, данные по названиям животных, птиц и рыб, были широко распространены в XV–XVII веках.

Смысл прозвища Рыбча не стоит понимать буквально. В крестьянской среде, где имя ребёнку часто давали по обереговому принципу, такое прозвище могло выполнять роль оберега. Родители называли младенца Рыбчей, чтобы природа воспринимала его как своего, чтобы к нему перешли полезные качества, которыми наделён избранный представитель животного или растительного мира. Рыба в народном сознании ассоциировалась с плодовитостью, здоровьем и спокойствием, поэтому такое прозвище считалось благопожелательным.

Однако возможна и более приземлённая версия. Прозвище Рыбча могло закрепиться за человеком по роду его занятий — рыбаком, торговцем рыбой или тем, кто жил у богатого рыбой водоёма. В этом случае фамилия указывает на профессиональную принадлежность предка, что также широко практиковалось в славянской традиции.

Словообразовательная модель фамилии проста и прозрачна. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Рыбчин означает «сын Рыбчи», «ребёнок Рыбчи». Это патронимическая форма, которая закрепилась как фамилия, когда потомки перестали менять отчество при смене поколений. Форма Рыбчины, встречающаяся в современных документах, — это либо множественное число от Рыбчин (так в русской традиции обозначали всю семью), либо результат украинского или белорусского влияния, где окончание -ин может переходить в -ин(ы).

Сравнение с однокоренными фамилиями помогает точнее определить ареал. Рыбкин, Рыбаков, Рыбалко — все они произошли от одного корня, но разные суффиксы указывают на разные регионы. Рыбчин чаще встречается в западных и южных областях России, а также в Беларуси и на Украине, где форма с суффиксом -ин была особенно продуктивна.

Точное время и место возникновения фамилии Рыбчин установить сложно. Процесс формирования каждой отдельной фамилии был длительным и не всегда имел привязку только к одной местности. Окончательно говорить о конкретном годе или деревне можно лишь на основании серьёзных генеалогических исследований, включающих архивные документы, ревизские сказки и писцовые книги. Но даже без них ясно: фамилия Рыбчин представляет собой замечательный памятник славянской культуры, сохранивший в себе и древний обереговый смысл, и возможный отпечаток профессиональной деятельности предков.