Фамилия Семанин образована от имени Семаня — одной из народных, обиходных форм канонического имени Симеон. В переводе с древнееврейского оно означает «услышанный Богом в молитве». Так что в основе фамилии лежит не прозвище и не род занятий, а личное имя предка, которое в быту сократили и переделали на русский лад.

Симеон — имя с богатой церковной историей. Его носили праведный Симеон Богоприимец, которому выпала честь принять в храме младенца Иисуса, византийский подвижник и мистик Симеон Новый Богослов (ок. 949–1022), а также отшельник Симеон Столпник (390–420), прославившийся добровольным многолетним стоянием на столпе. Такая популярность имени среди святых обеспечила ему широкое распространение на Руси после Крещения, а значит, и множество производных форм.

От уменьшительных вариантов Семаня, Сема, Семеня и пошли многочисленные фамилии: Семин, Семенов, Семанин и другие. Модель здесь простая и типичная для русской ономастики: к основе Семан- добавили суффикс принадлежности -ин, который отвечал на вопрос «чей?». Семанин — буквально «сын Семани», потомок человека, которого в семье звали Семаня.

Суффикс -ин в русских фамилиях обычно присоединялся к основам на -а или -я, тогда как -ов/-ев закреплялся за основами на согласный. Поэтому Семанин стоит в одном ряду с фамилиями вроде Путятин, Минин или Ильин, где тоже видна принадлежность конкретному лицу по имени.

Географически фамилия не привязана к одной области — она встречается там, где бытовала форма Семаня, преимущественно в северных и центральных русских говорах. В письменных источниках фамилия фиксируется с XVII века, когда у крестьян и посадских людей начали закрепляться наследственные прозвания. Среди известных носителей фамилии нет громких исторических персонажей, что типично для фамилий, возникших из простонародной среды: это были крестьяне, ремесленники, служилые люди.

Итог прост: Семанин — фамилия-отчество, которая через имя Семаня восходит к библейскому Симеону. Она говорит о том, что предок носителя носил это имя, а сама фамилия — живое напоминание о том, как церковное имя обрастало домашними формами и превращалось в родовое прозвание.