Фамилия Скулябин — редкий пример того, как народное прозвище, закрепившись за одним человеком, пережило века и стало родовым именем. В основе фамилии лежит личное именование Скуляба, а суффикс -ин указывает на принадлежность: Скулябин буквально значит «сын Скулябы», «тот, кто из рода Скулябы». Такая модель типична для русских фамилий, но сама основа встречается нечасто, что и делает фамилию самобытным памятником славянской культуры.

Корень здесь спорный, и ономасты обычно предлагают две версии. Первая отсылает к глаголу «скулебячить», который словарь В. Даля трактует как «сбить, сколотить, скомкать, свалять или сделать что-либо», а также «сшить». Если прозвище пошло от этого слова, то Скулябой могли назвать ремесленника — плотника, скорняка или портного, который ловко «сколачивал» и «свалял» изделия. Вторая версия связывает именование со словом «скуля» — так в некоторых говорах называли горсть или жменю толокна. Тогда Скуляба — человек, занятый производством или продажей толокна, и прозвище закрепилось за ним по роду занятий, как это часто бывало в крестьянской среде.

Правдоподобнее выглядит вторая версия: прозвища от названий продуктов и мер сыпучих тел встречаются в русской антропонимии чаще, чем от редких диалектных глаголов. К тому же слово «скуля» проще и естественнее ложится в основу личного именования, чем громоздкий «скулебячить». Однако и версия с ремеслом имеет право на жизнь — оба значения могли существовать параллельно в разных местностях, и каждая ветвь рода Скулябиных могла получить прозвище независимо.

Фамилия не имеет отношения к известным дворянским родам и, судя по словообразованию, возникла в среде простых сословий — крестьян или посадских людей. Точное время и место её появления назвать сложно: процесс формирования фамилий шёл несколько столетий и не всегда был привязан к одной территории. Окончательные выводы о происхождении конкретной семьи Скулябиных возможны только после серьёзных генеалогических изысканий, но сама фамилия уже сейчас даёт нам редкую возможность заглянуть в мир народных прозвищ, где за каждым именем стоял живой человек с его занятием или характерной чертой.