Фамилия Сластенникова хранит память о предке, которого в старину звали Сластенником. В основе этого прозвища лежит прилагательное «сладкий», и проще всего предположить, что так закрепилось за человеком, неравнодушным к лакомствам. Но если копнуть глубже, картина становится интереснее, чем просто история про любителя сладкого.

Слово «сластена» в русских говорах имело два оттенка. Первый — действительно про любовь к сахару и медовым коврижкам. Второй — переносный: так могли сказать о человеке приторно-ласковом, умевшем говорить приятные слова, или, наоборот, о том, кто любил пожить всласть, не отказывая себе в удовольствиях. Прозвище Сластенник могло относиться и к тому, и к другому типу, и сейчас уже трудно сказать, что именно подметили в основателе рода соседи.

Обратите внимание на суффикс: не просто Сластена, а именно Сластенник. Такая форма встречается реже и часто указывает на человека, который что-то делает или с чем-то связан по роду занятий. Сравните с однокоренными фамилиями: Сластенин, Сластенов, Сластников. Вариант с двойным «н» и суффиксом -ник выделяется на их фоне, хотя по смыслу они все восходят к одному корню. Возможно, Сластенником называли не просто любителя сладкого, а, скажем, торговца пряниками или леденцами, хотя прямых документальных подтверждений этому нет.

В народной речи тема сладкого обыгрывалась широко. Поговорки «И сладко, да не сытно», «Сладкая ежа не придет лежа», «Не вкусив горького, не узнаешь и сладкого» показывают, что отношение к сладости в крестьянском быту было двойственным: с одной стороны — награда и радость, с другой — что-то необязательное, баловство. Прозвище Сластенник могло нести легкий оттенок насмешки или снисходительной улыбки, но со временем этот оттенок стерся, и именование закрепилось за родом.

Фамилия Сластенникова образована по стандартной русской модели: к основе Сластенник добавили суффикс -ов, указывающий на принадлежность потомку. Первоначально Сластенников — это «сын Сластенника», а затем фамилия застыла в этой форме и стала передаваться по наследству. Так что носительница этой фамилии может с полным правом видеть в ней не случайный набор звуков, а застывшее прозвище своего далекого предка — человека, которого окружающие запомнили по его пристрастию к сладкому или по мягкому, уступчивому характеру.