Фамилия Сластион звучит необычно для русского уха, но за ней стоит простое и понятное прозвище. Перед нами фонетический вариант слова «сластена» — так в старину называли любителя сладкого, лакомку. Основа здесь — прилагательное «сладкий», а само прозвище, скорее всего, закрепилось за человеком из-за его вкусовых пристрастий, которые бросались в глаза окружающим.

Словообразовательная модель фамилии нестандартна. Обычно от прозвища Сластена образовывали фамилии с помощью суффиксов принадлежности: Сластенин, Сластенов. Здесь же мы видим конечное «-ион», что сближает фамилию с греческими или церковными именами, хотя к ним она отношения не имеет. Вероятно, такая форма возникла под влиянием южнорусских говоров или украинского языка, где подобные трансформации прозвищ встречались чаще. Впрочем, не исключено, что когда-то существовало и самостоятельное прозвище Сластион — то есть «большой сластена», с увеличительным оттенком.

В народной культуре тема сладкого отразилась в десятках поговорок, и они косвенно подтверждают, что слово было живым и активно использовалось в речи: «И сладко, да не сытно», «Сладкая ежа не придет лежа», «Не вкусив горького, не узнаешь и сладкого», «Криво дерево, да яблоки сладки», «Зелен виноград не сладок, а молод человек не крепок», «Большой — для страсти, малый — для сласти», «Сладкая ложь лучше горькой правды». Вряд ли предок Сластионовых был чревоугодником в прямом смысле — скорее, его так дразнили за любовь к медовым пряникам или варенью, либо намекали на сладкоречивость и умение угодить.

Фамилия редкая, в общероссийских справочниках массово не встречается. Это говорит о том, что род, вероятно, имел локальное распространение и не участвовал в больших миграционных потоках. Сластионы могли жить в одном селе или уезде несколько поколений, и фамилия закрепилась за их потомками без изменений. Сословной принадлежности по самой фамилии не определить: прозвище могли дать и крестьянину, и мещанину, и казаку — все зависело от местности. Если ваши предки носили эту фамилию, стоит искать их корни в документах XIX века по югу России или Украине, где подобные словоформы встречались чаще всего.