Фамилия Сотин, а вместе с ней и Сотины, ведет начало от прозвища Сота. В основе лежит нарицательное «сота» — так называли пластовый мед, запечатанную воском ячейку с медом. Прозвище Сота могли дать бортнику или пчеловоду, поэтому оно относится к «профессиональным» именованиям, которые прямо указывали на род занятий человека. Потомок того, кого в округе знали как Соту, со временем получил фамилию Сотин.

Здесь работает простая и понятная словообразовательная модель: прозвище на -а дало основу, к которой добавили типичный русский суффикс принадлежности -ин. Такой способ образования характерен для фамилий, произошедших от слов женского рода или от прозвищ с окончанием -а/-я: Сота → Сотин, как, например, Голова → Головин или Синица → Синицын. Суффикс -ин здесь означает «чей?» — то есть сын, потомок Соты.

О точном месте и времени возникновения фамилии говорить сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, и в разных регионах он шел с разной скоростью. Однако сам корень указывает на южнорусские и центральные области, где бортничество и пасечное пчеловодство были особенно развиты. В северных же краях, где мед добывали реже, такое прозвище встречалось бы гораздо реже.

Любопытно, что слово «сота» в этом значении — не просто бытовое, а довольно точное терминологическое: оно отличало именно запечатанный мед в сотах от жидкого, вытопленного. Поэтому прозвище могло закрепиться не только за самим пчеловодом, но и за тем, кто торговал медом, или за человеком, который славился своим пристрастием к этому лакомству. Впрочем, профессиональная версия выглядит правдоподобнее.

Встречается также вариант написания Соттин — с удвоенной согласной, но он редок и скорее связан с особенностями местного произношения или ошибками писарей при переписи, чем с отдельным прозвищем. Основная же форма — Сотин — устойчиво сохраняется в документах на протяжении нескольких веков.

Фамилия Сотин — это памятник не столько письменности, сколько хозяйственному укладу наших предков: она хранит память о древнем промысле, который кормил и снабжал сладостью целые семьи. Сейчас носители фамилии рассеяны по всей стране, но корень у них один — тот самый пластовый мед, который когда-то дал имя их далекому предку.