Фамилия Старадубов — один из тех случаев, где народная этимология и научная версия расходятся, но обе ведут к интересным выводам. Если отталкиваться от формы, то перед нами классическая отыменная модель: прозвище Старадуб + патронимический суффикс -ов. То есть первоначально это было имя-прозвище отца, а его дети становились «Старадубовыми».

Самое простое объяснение лежит на поверхности: словосочетание «старый дуб». В крестьянской среде такое прозвище могло закрепиться за человеком, чей дом стоял у векового дерева, либо за самим домохозяином, которого сравнивали с дубом — за крепость, долголетие или основательность. Но здесь есть нюанс: в славянской традиции дуб — дерево особое. Оно связывалось с Перуном, с плодородием и силой рода. Поэтому прозвище с основой «дуб» могло иметь не бытовой, а символический смысл. Так могли назвать человека не просто за внешнее сходство, а за его статус, роль в общине или даже за место, где стоял родовой дом.

Однако есть и вторая, более географическая версия. Фамилия могла возникнуть от названия города Стародуб. Таких городов в славянском мире несколько, но самый известный — Стародуб в Брянской области, древний центр Северской земли. Если предок был оттуда родом, его могли записать по месту выхода: «старадубец», «старадубов». В пользу этой версии говорит тот факт, что фамилии, образованные от названий городов, часто получали суффикс -ов/-ев, как в случае с Ростовым, Твердовым или Муромовым. Прозвище Старадуб в этом случае означало бы не «старый дуб», а «выходец из Стародуба».

Чередование о/а в корне (Стародуб — Старадубов) не должно смущать. Это результат аканья — фонетического процесса, при котором безударная «о» произносится как «а». В письменных источниках XIX века такие колебания встречаются сплошь и рядом: писарь записывал фамилию на слух, поэтому в документах одного рода могли фигурировать оба варианта — Стародубов и Старадубов.

Интересно, что фамилия не получила широкого распространения. Она осталась редкой, что типично для прозвищ, привязанных к конкретному человеку или месту. В отличие от массовых фамилий от крестильных имён (Иванов, Петров), такие прозвища не тиражировались, а передавались только внутри одного рода.

Что касается точного места и времени возникновения — здесь наука бессильна без конкретных документов. Фамилия могла сложиться и в XVII, и в XIX веке, независимо в разных губерниях. Поэтому окончательный ответ на вопрос, был ли основатель рода уроженцем Брянского Стародуба или просто жил у старого дуба, даст только глубокое генеалогическое исследование с привлечением архивных записей. Но в любом случае, перед нами образец народной ономастики, где природа, мифология и география сплелись в одном слове.