Фамилия Старёв — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, не ушло в тень, а сохранило свой первоначальный смысл почти без изменений. В её основе лежит прилагательное «старый», но не в бытовом значении дряхлости, а скорее в почётном смысле — «бывалый», «умудрённый опытом». Прозвище Старя, от которого образована фамилия, давали человеку, к чьим словам прислушивались: старожилу, знатоку обычаев, тому, к кому шли за советом и у кого искали справедливого суда в споре.

Словообразовательная модель здесь проста и прозрачна: прозвище Старя оформилось через патронимический суффикс -ев, указывающий на принадлежность роду. Суффикс -ев, а не -ов, закрепился из-за мягкого окончания основы: после «р» в сочетании с «я» исторически ожидаемо было именно -ев. Так что потомок человека по прозвищу Старя становился Старёвым — «сыном Стари».

Интересно, что эта фамилия родственна целому гнезду однокоренных: Старов, Старцев, Стариков, Стародубцев. Но если Старцев и Стариков чаще отталкивались от слова «старец» в его церковном или просто возрастном значении, то Старёв тяготеет именно к прозвищной, бытовой традиции. В говорах слово «старя» могло звучать и как «старей», и как «старик», но в северных и сибирских диалектах, где любили усечённые формы личных имён и прозвищ, форма Старя была вполне естественной.

Прозвище Старя могло закрепиться и за молодым человеком, который вёл себя не по годам рассудительно, либо за тем, кто родился в семье, когда отец был уже в почтенном возрасте — такого в деревне тоже могли прозвать Старей, с долей уважительной иронии. Впрочем, основная версия остаётся главной: прозвище отражало социальную роль человека, его место в общине как хранителя памяти и традиций.

Фамилия Старёв встречается преимущественно в центральных и поволжских регионах России, хотя точной статистики по ней нет — это редкая фамилия, не попавшая в массовые справочники. В письменных источниках XVII–XVIII веков, например в переписных книгах, можно встретить крестьян и посадских людей с таким прозванием, но систематических записей о дворянском или ином привилегированном происхождении не сохранилось. Скорее всего, предки носителей фамилии были крестьянами или ремесленниками, а прозвище закрепилось за их родом именно в той среде, где уважение к старшим и их совету было основой общественного уклада.