Фамилия Старилов (а также её варианты Старилова, Стариловы) ведёт начало от личного прозвища Старил. В основе лежит прилагательное «старый», но это не обязательно означало возраст. Чаще так называли бывалого, опытного человека, старожила, который жил на одном месте дольше других, или того, кто держался с достоинством, по-стариковски рассудительно. Прозвище могли дать и молодому, который «старил» душой — то есть был не по годам серьёзен.

Сама модель образования проста и прозрачна: к основе Старил добавили типичный русский суффикс -ов, указывающий на принадлежность роду. Первоначально Старилов — это «сын Старила», «из семьи Старила». Такая схема в XV–XVII веках стала самой массовой в центральной России, поэтому фамилия встречается в разных регионах, но чаще всего её корни ведут в северные и поволжские земли, где прозвища на -ило были особенно употребительны.

Стоит различать Стариловых и однокоренные фамилии Старов, Стариков, Старых. Суффикс -ило в основе выделяет именно прозвище, а не отчество от имени или прилагательное напрямую. Это делает фамилию более редкой и старой по типу: подобные прозвища (Крутил, Томил, Губил) фиксируются ещё в допетровскую эпоху.

О точном месте и времени возникновения фамилии говорить сложно: процесс закрепления прозвищ в качестве наследственных имён растянулся на несколько столетий. Не исключено, что в разных ветвях рода Стариловы появлялись независимо друг от друга — в одном селе прозвище могло закрепиться за крестьянской семьёй, в другом — за посадским человеком. Сословной принадлежности единой не было: среди носителей встречались и крестьяне, и мещане, и служилые люди.

Несмотря на кажущуюся простоту, фамилия хранит отпечаток живой народной речи. Форма Старил с ударением на втором слоге звучит естественно для северных говоров, где любили краткие, ёмкие прозвища. В письменных источниках фамилия могла писаться по-разному — Старилов, Старилой, Стариловъ, — пока в XIX веке не утвердилось единообразное написание.

Сегодня Стариловы — нечастая, но устойчивая фамилия. Она не вычурна и не книжна, а потому легко читается: за ней стоит конкретный человек, которого когда-то уважительно или с усмешкой назвали Старилом. Это памятник не столько письменности, сколько живому народному словоупотреблению, где «старый» значило не дряхлый, а коренной, свой, давно обживший место.