Фамилия Стариш напрямую связана с прозвищем, которое давали человеку по возрасту или складу характера. В основе лежит прилагательное «старый», но не в смысле немощности, а скорее как указание на зрелость и опыт. Старишем на селе чаще всего называли не просто пожилого человека, а мудрого советчика, к которому шли за помощью в спорах и трудных делах. Обладатель такого прозвища пользовался уважением, и его слово нередко было решающим на сходе.

Формант «-иш» в русских фамилиях встречается заметно реже, чем привычные «-ов» или «-ин». Это уменьшительно-уничижительный или, напротив, увеличительный суффикс, который в прозвищах часто придавал оттенок фамильярности. В случае со Старишем он мог выполнять двойную работу: либо подчёркивать «стариковскую» суть человека, либо, что вероятнее, закреплять за ним устойчивое уличное имя, которое затем перешло в фамилию. Такая модель образования типична для северорусских и сибирских говоров, где прозвища с «-иш» бытовали особенно широко.

Важно понимать, что фамилия не обязательно говорит о преклонном возрасте первого носителя. Прозвище Стариш могли закрепить за молодым, но рассудительным человеком, который вёл себя не по годам серьёзно. В этом смысле фамилия сродни таким, как Старик, Стародубцев или Стариков, но отличается более личным, «домашним» оттенком. Если фамилии на «-ов» отвечали на вопрос «чей сын?», то Стариш напрямую называет самого человека, что указывает на её раннее происхождение, когда прозвища ещё не превратились в наследственные родовые имена.

В документах фамилия фиксируется редко, и это делает её ценной для генеалогического поиска. Отсутствие массового распространения говорит о том, что род, скорее всего, происходит из одной конкретной местности, где прозвище закрепилось за одной семьёй. При поиске предков стоит обращать внимание на переписные книги XVIII–XIX веков по северным губерниям, а также на казачьи реестры, где подобные прозвища сохранялись дольше всего. Среди известных носителей фамилии нет громких исторических фигур, но это не умаляет её ценности: такие фамилии — живые свидетели деревенского уклада, где уважение добывалось не титулом, а умом и жизненным опытом.