Фамилия Сторожок — редкий пример, где суффикс не просто оформляет основу, а меняет её смысл. В русских фамилиях суффикс -ок чаще всего указывает на уменьшительность или принадлежность (как в Сторожков, где -ов — типичный патронимический суффикс). Но здесь -ок стоит в самой основе, а не в окончании. Это значит, что фамилия образована напрямую от прозвища или профессии в уменьшительной форме: не просто «сторож», а «сторожок» — молодой сторож, помощник сторожа, либо человек, который выполнял обязанности сторожа, но не на полной ставке, или же прозвище дали в шутку, за бдительность. Такая модель — редкая для фамилий на -ок, которые обычно застывают как прозвища без дополнительных суффиксов.

Вероятнее всего, предок носителя фамилии Сторожок действительно был сторожем: охранял поле, лес, склад или барский дом. В XVI–XVII веках на Руси сторожа — не самая престижная, но важная должность, особенно в сельской местности и на заставах. Прозвище Сторожок могло закрепиться за младшим членом сторожевой артели или за человеком, который «сторожил» что-то непостоянно — например, пас скот по ночам. Уменьшительная форма здесь не пренебрежительная, а скорее бытовая, как Дворник и Дворничок.

У фамилии нет суффикса -ов или -ин, что указывает на её позднее закрепление или на происхождение из среды, где фамилии ещё не стандартизировались по московскому образцу. В центральных губерниях России такие «голые» прозвищные фамилии встречаются реже, чем на Украине или в Белоруссии, но и в русских говорах встречаются: Сторожок, как и Козёл, Петух, мог остаться без изменений. Географически фамилия тяготеет к южнорусским и западнорусским областям — там, где украинское влияние сильнее и где прозвища с уменьшительными суффиксами чаще становились фамилиями без дополнительных приставок.

Однокоренные фамилии — Сторожев, Стороженко, Сторожук — распространены шире, и они чётко указывают на профессию предка. Сторожок же стоит особняком: он сохранил прозвищную форму, и это может говорить о том, что фамилия закрепилась в одной конкретной местности, в одном роду, где прозвище было настолько узнаваемым, что не потребовало переделки. В словарях русских фамилий эта форма не описана подробно, но она встречается в переписях XIX века по Курской и Воронежской губерниям, что подтверждает её южнорусский след.