Фамилия Стулин — самобытный памятник славянской культуры, и её происхождение уходит корнями в прозвище Стуля. Это прозвище, в свою очередь, породило несколько версий, каждая из которых по-своему объясняет, кем мог быть ваш предок.

Первая гипотеза связывает прозвище с нарицательным «стул». В этом случае Стуля — это так называемое «профессиональное» именование, указывающее на род деятельности. Скорее всего, человек был плотником, мастером по изготовлению мебели. Однако не исключено, что Стулей в шутку называли и нерасторопного, медлительного человека, который, образно говоря, «сидел как вкопанный». Обе трактовки укладываются в бытовую логику народных прозвищ.

Вторая версия более архаична. Она возводит прозвище к глаголу «стулить», что означало «прикрывать, укрывать», или к старинному слову «стуль» — «то, что скрывают, берегут». В этом случае Стуля — это мирское имя-оберег. Родители, надеясь уберечь сына от сглаза и болезней, могли назвать его Стулей, вкладывая в имя пожелание, чтобы он был скрыт от бед и сохранён для долгой жизни. Такая практика давать «защитные» имена была широко распространена в древности.

Какая из версий правдоподобнее? Вторая выглядит более убедительной, поскольку опирается на глубинные пласты языка и древние верования. Профессиональная версия проще, но она не объясняет, почему именно «стул», а не, скажем, «стол» или «лавка», стал основой прозвища. Имя-оберег же объясняет сам принцип: назвали не по ремеслу, а по желаемому качеству — «скрытый, сбережённый».

Морфологически фамилия проста: суффикс -ин указывает на принадлежность. Стулин — значит «сын Стули», потомок человека, носившего это прозвище или мирское имя. Модель образования типична для русских фамилий, сложившихся в крестьянской среде.

Точное время и место возникновения фамилии Стулин без серьёзных генеалогических изысканий назвать нельзя. Процесс формирования фамилий был длительным и не всегда привязан к одной местности, поэтому окончательная точка в этом вопросе — задача для исследователя архивов. Но уже сейчас ясно, что за фамилией стоит не просто слово, а целый пласт народных представлений — от ремесла до оберега.