Фамилия Сухоставец — редкий пример того, как в одном слове соединились два самостоятельных корня: прилагательное «сухой» и существительное «ставец». Именно вторая часть определяет, насколько неоднозначной была судьба этого прозвища, ведь в разных русских говорах «ставец» означал совершенно разные вещи.

В новгородских землях ставцем называли деревянную точеную чашку, в псковских — крестьянский ткацкий стан, а в южных говорах — пруд или запруду. Такая географическая развилка дает три равноправные версии происхождения прозвища. Предок мог быть мастером, вытачивающим деревянную посуду, — тогда «сухим» его прозвали за работу с хорошо просушенной древесиной. Либо он ткал на стане, который в народе именовали ставцем, а прилагательное «сухой» могло относиться к качеству нити или же к худощавому телосложению самого ткача.

Третья версия, пожалуй, самая прозрачная: если ставец — это запруда, то Сухоставцем называли человека, жившего у пересохшего пруда. Такая топонимическая модель встречается часто: люди получали прозвища по приметным особенностям места, где стояла их изба.

Суффикс «-ец» в фамилии указывает на то, что прозвище закрепилось за человеком как устойчивая характеристика, а не как указание на сына или потомка. Это отличает Сухоставца от фамилий на «-ов» и «-ин»: здесь мы видим прямое прозвище, которое перешло в родовое имя без дополнительных патронимических приращений. По такой же модели образованы, например, фамилии Кузнец или Ткач.

В письменных источниках фамилия встречается преимущественно в западных и юго-западных регионах России, а также на Украине, что согласуется с южным значением слова «ставец» как запруды. Впрочем, носители фамилии могли разойтись по стране из разных губерний, и каждый род хранит свою историю.

Однозначно сказать, какая из трех версий верна для конкретной семьи, невозможно без генеалогического исследования. Но если опираться на частотность употребления слова в бытовой речи, версия с пересохшим прудом выглядит предпочтительнее: такие прозвища возникали стихийно и не требовали от соседей знания ремесла предка. Достаточно было один раз увидеть сухой ров на месте бывшего водоема — и прозвище прилипало навсегда.