Фамилия Сурмин — это память о прозвище дальнего предка, и у этого прозвища есть как минимум два правдоподобных объяснения. Оба ведут в быт и речь разных славянских земель, поэтому стоит разобрать их по порядку.

Первая версия связывает прозвище Сурма с черной краской, которую в старину называли сурьмой или сурмой. Её использовали для окрашивания волос, бороды, бровей — не только ради красоты, но и по обычаю. Отсюда прямой шаг к прозвищу: Сурмой могли назвать темноволосого человека, либо того, кто постоянно пользовался этой краской, либо просто любителя темной одежды. В эту же копилку ложится северорусская пословица «Муж в тюрьме, а жена в сурме»: вдова по традиции навсегда отказывалась от нарядов, и эта поговорка как раз фиксирует связь «сурьмы» с внешним видом и трауром. Так что прозвище могло быть и не про цвет волос, а про образ жизни или привычку.

Вторая версия ведет к украинскому слову «сурма» — так называли трубу или дудку. Тогда прозвище получал либо искусный музыкант, игравший на этом инструменте, либо мастер, который такие дудки делал. Эта гипотеза выглядит слабее: она опирается на узкорегиональное слово, тогда как «сурьма» в значении краски встречалась шире и понятнее для жителей разных губерний. Поэтому первая версия правдоподобнее, но полностью сбрасывать музыкальную не стоит — в южнорусских и украинских говорах она имела право на жизнь.

Сама фамилия построена по простой и очень распространенной модели: к основе Сурма добавили притяжательный суффикс -ин, который указывал на принадлежность. Изначально «Сурмин» означало «сын Сурмы» или «человек из рода Сурмы». Такая модель типична для прозвищных фамилий и встречается в русском ономастиконе повсеместно.

Точное место и время возникновения фамилии назвать сложно — фамилии в разных слоях общества закреплялись на протяжении нескольких столетий, и крестьянские прозвищные фамилии часто оформлялись позже дворянских. Но в любом случае Сурмины — это не случайный набор звуков, а застывший портрет предка: либо темноволосого или следящего за собой человека, либо музыканта с дудкой за поясом. Фамилия сохранила слово, которое сегодня почти вышло из живого употребления, и в этом её ценность как памятника языка.