Фамилия Сурмяк — редкий случай, когда прозвище превратилось в фамилию, почти не изменившись. В её основе лежит не имя и не профессия, а слово, которое в русских говорах имело конкретное и нелестное значение. «Сурмяк» или «сурма» — так в некоторых регионах, особенно на юге и западе России, называли угрюмого, нелюдимого человека, брюзгу или ворчуна. Вероятно, первый носитель этого прозвища получил его за свой тяжёлый характер или привычку хмуриться.

Словообразовательная модель здесь проста и архаична: фамилия образована напрямую от прозвища без добавления типичных суффиксов -ов, -ин или -ский. Такие «неоформленные» фамилии (как Сурмяк, Глушак, Косарь) чаще всего встречались в среде крестьянства и казачества, где патронимическая система не была строгой, и прозвище могло закрепиться за родом в исходной форме. Это указывает на то, что предки Сурмяков, скорее всего, были не дворянами, а простыми людьми — землепашцами или ремесленниками.

Есть и альтернативная версия, менее вероятная, но лингвистически возможная. В некоторых западных говорах «сурмяк» могло быть искажением от «сурьма» — минерала, использовавшегося для чернения бровей и ресниц. В этом случае прозвище могло относиться к человеку с очень тёмными, «чернёными» волосами или бровями. Однако, учитывая, что прозвища по характеру давались гораздо чаще, чем по внешним признакам, версия с «угрюмым» остаётся основной.

Географически фамилия тяготеет к западу России и Украине, где слово «сурма» (в значении «ворчун») фиксируется в диалектных словарях. Встречается она редко, что делает её локальным маркером — потомки Сурмяков, вероятно, происходят из одного конкретного села или небольшой области, где прозвище прижилось. Поиск по современным базам показывает единичные случаи в Курской, Брянской областях и на Кубани, что подтверждает её южнорусские корни.

Двойников у фамилии почти нет. Однокоренные Сурмин, Сурмачёв встречаются чаще, но они образованы по другой модели — с суффиксами, что говорит о более позднем или ином способе оформления. Сурмяк же стоит особняком, сохранив грубоватую прямоту прозвища, которое в XIII–XVII веках могло звучать как приговор характеру, но спустя столетия стало просто родовым именем.