Фамилия Табуновы — из числа тех русских фамилий, которые родились из прозвища, а не из крестильного имени. В её основе лежит слово «табун», которое попало в русский язык из тюркских наречий. Так на Руси называли не просто группу лошадей, а именно конский косяк, который пасётся под надзором пастуха. Поэтому первым и самым очевидным значением прозвища Табун было «погонщик лошадей», «табунщик». Человек, который вёл лошадей на водопой, перегонял их с пастбища на пастбище, получал это прозвище от односельчан, и оно закреплялось за ним намертво.

Модель образования здесь классическая для русской ономастики: к прозвищу Табун добавили притяжательный суффикс -ов, который указывал на принадлежность. В древности это звучало как «чей ты будешь?» — «Табунов», то есть сын, внук или работник человека по прозвищу Табун. Со временем притяжательное значение стёрлось, и форма Табунов превратилась в наследственную фамилию, которая теперь передаётся из поколения в поколение.

Интересно, что слово «табун» в тюркских языках имело более широкий смысл, чем в русском. Оно могло означать не только лошадей, но и вообще стадо, отару. Однако в русской традиции за этим словом закрепилась именно коннотация, связанная с лошадьми. Поэтому, если копнуть глубже, прозвище Табун могло получить не только пастух, но и конный торговец, барышник, который скупал и перегонял лошадей. В любом случае, род деятельности предка был тесно связан с коневодством или содержанием скота.

Существует и более редкая версия, которую лингвисты не спешат отвергать. В некоторых говорах слово «табун» употреблялось не только к животным, но и к людям, означая большую шумную толпу, ватагу. В этом случае прозвище Табун могло закрепиться за человеком общительным, шумным, вокруг которого всегда собирался народ. Но эта гипотеза уступает первой по правдоподобию: связь с лошадьми для русского уха всегда была ближе, и прозвища по профессии встречались в разы чаще, чем по характеру.

Точное время возникновения фамилии Табуновы установить сложно, как и для большинства русских фамилий. Процесс их формирования растянулся на несколько столетий, и в разных регионах он шёл с разной скоростью. На юге России, где коневодство было развито особенно широко, фамилия могла закрепиться раньше, чем в северных областях. Можно предположить, что массовое закрепление фамилии произошло в XVI–XVII веках, когда патронимические прозвища начали передаваться по наследству и фиксироваться в документах.

Сама фамилия звучит просто и по-крестьянски, в ней нет аристократического лоска, но именно в этой простоте кроется её ценность. Она сохранила память о занятии предка, о его месте в хозяйственном укладе. Потомки табунщиков, расселившись по стране, разнесли эту фамилию далеко за пределы южных степей, и теперь её можно встретить в самых разных уголках России.