Фамилия Тарабара почти наверняка произошла от прозвища, а не от крестильного имени. В её основе лежит звонкое, почти звукоподражательное слово, которое в русских говорах имело два близких значения. Первое — это «тарабан», то есть барабан. Второе, переносное, — шумный, крикливый, неугомонный человек, которого слышно за версту.

Если отталкиваться от первого значения, то прозвище Тарабара можно отнести к «профессиональным» именованиям. Так могли прозвать человека, чья работа была связана с громкими звуками: полкового барабанщика, музыканта или глашатая. В старой армии барабанщик был важной фигурой — он задавал ритм строю и передавал сигналы в бою, поэтому его ремесло было на виду у всех и легко могло закрепиться в качестве уличного прозвища.

Однако более правдоподобной выглядит вторая версия. Слово «тарабара» (или «тарабарить») в народной речи означало болтать без умолку, говорить громко и путано. В этом случае прозвище Тарабара получал не мастер, а просто шумный сосед или говорун, чья манера общения всех достала. Такие прозвища по характеру или поведению давались на Руси не реже, чем по профессии, и они легко переживали несколько поколений, превращаясь в фамилию.

Сама модель фамилии простая и древняя. Окончание -а без типичного суффикса -ов или -ин указывает на то, что перед нами, скорее всего, украинская, белорусская или южнорусская форма. В этих землях прозвища часто переходили в фамилии без изменений, «как есть». Поэтому Тарабара — это не «сын Тарабары», а сам носитель прозвища, что говорит о довольно раннем закреплении фамилии, возможно, ещё в XVI–XVII веках.

Интересно, что фамилия сохранила чистое прозвищное звучание и не обросла уменьшительными формами. Это делает её редкой и узнаваемой. Встречается она преимущественно в тех регионах, где исторически жили украинцы и белорусы, а также на юге России, откуда предки носителей фамилии могли переселяться в другие области. Сейчас точную географию распространения назвать сложно, но корни у неё явно западнорусские.

В итоге, если ваш предок носил фамилию Тарабара, он, скорее всего, был человеком заметным: либо владел ремеслом, связанным с грохотом и шумом, либо просто обладал громким голосом и живым, неуёмным характером. В любом случае, прозвище было дано не со зла, а с усмешкой — за яркую отличительную черту, которая запоминалась людям.