Фамилия Теремкова образована от прозвища Теремок, и это самый прямой путь к её смыслу. В основе лежит нарицательное «терем», которое В.И. Даль в своём словаре определяет как «поднятое, высокое жилое здание или часть его», «замок боярский, одинокий домик, в виде башни или на подрубе». До XVIII века теремом называли чердак или вышку, то есть верхнюю, светлую часть дома. Сказочный образ теремка, знакомый каждому с детства, здесь не случаен: прозвище звучало ласково и указывало на дом, который выделялся среди остальных.

Скорее всего, Теремком в деревне называли человека зажиточного, чья изба была самой лучшей, просторной или нарядной — настоящим теремом на фоне обычных крестьянских строений. Прозвище могло закрепиться и за зодчим, плотником, который строил такие красивые дома в исконно русском стиле, с резьбой и высокой крышей. Обе версии правдоподобны, но первая — о достатке — выглядит более вероятной: в сельской среде прозвища чаще отражали имущественное положение или характер, чем род занятий, который обычно давал фамилии вроде Плотников или Кузнецов.

Суффикс -ов- в фамилии указывает на притяжательную модель: Теремкова — это дочь или жена Теремка, а изначально фамилия отвечала на вопрос «чей?». Такая схема типична для русских фамилий, оформившихся в XV–XVII веках. Интересно, что мужская форма Теремков встречается реже женской — это говорит о том, что фамилия могла закрепиться в роду через женскую линию или просто чаще фиксировалась в документах у женщин.

Прозвище Теремок не было редкостью в северных и центральных губерниях России, где деревянное зодчество ценилось особенно высоко. Возможно, предки Теремковых жили в местах, богатых на традицию строить высокие избы-«хоромы». Однокоренные фамилии — Теремов, Теремков, Теремкин — разошлись по разным ветвям, но все они держатся за один корень, связанный с домом и его красотой.

Если вы носите фамилию Теремкова, можно с уверенностью сказать: в её основе лежит уважительное или шутливое прозвище, которое дали человеку за его жилище. Точных дат и имён первых носителей не сохранилось, но сам образ — дом, который видно издалека, — передаёт характер предка лучше любых архивных записей.