Фамилия Теренегль — один из тех редких случаев в русской ономастике, где написание почти полностью скрывает происхождение. На первый взгляд, она звучит как что-то иноязычное, возможно, тюркское или кавказское, но при ближайшем рассмотрении оказывается, что перед нами — сложный пример народной переработки церковного имени.

Скорее всего, в основе фамилии лежит крестильное имя Терентий (от латинского Terentius — римское родовое имя, возможно, связанное с глаголом terere — «тереть, молотить»). В народном произношении имя часто искажалось: Терентий превращался в Теренея, Терену, а в некоторых диалектах — в Тереня. Далее в игру вступил суффикс -ель, который в русских фамилиях встречается редко, но не единично. Он мог появиться двумя путями: либо как остаток отчества (Теренегль — это «сын Теренея», где -гль — результат озвончения и упрощения суффикса -ев/-ов в безударном положении, ср. диалектные формы вроде «Ивангль» вместо «Иванов»), либо как приспособление фамилии под иноязычный облик. Второй вариант правдоподобнее: носители фамилии, попав в иную языковую среду (например, в Причерноморье или на Северном Кавказе, где русские фамилии часто записывались с местным акцентом), могли «подогнать» окончание под привычные тюркские или греческие модели.

Другая, менее вероятная версия связывает фамилию с топонимом Теренегль — так могло называться урочище или хутор, но документальных подтверждений этому нет. Зато известно, что в XIX веке фамилия фиксировалась в документах казачьих областей — в частности, на Кубани и в Ставрополье. Там она могла возникнуть у потомков солдат или казаков, чьего отца звали Теренеем, а фамилию записали на слух, не по правилам церковнославянской грамматики.

Суффикс -гль делает фамилию уникальной для русского списка: он не характерен ни для дворянских, ни для крестьянских фамилий центральной России. Это, скорее всего, «окраинная» форма, возникшая на стыке языков и диалектов. Если ваш предок носил фамилию Теренегль, он почти наверняка жил на южной границе империи, где русская речь смешивалась с тюркской, а писарь, записывая имя, руководствовался не орфографией, а звуком.