Фамилия Циуля — редкий случай, когда почти наверняка можно говорить об искусственном происхождении, но не в советскую эпоху, а на рубеже XVIII–XIX веков, в среде духовенства. Это одна из так называемых семинарских фамилий, которые массово присваивали выпускникам духовных училищ и семинарий вместо бытовых прозвищ или фамилий отцов. Исходная основа — латинское слово caulis (стебель, ствол, а в ботаническом контексте — капустная кочерыжка). В латинском языке у слова есть уменьшительная форма cauliculus, но в русской семинарской практике её переделали в «Циуля» — через характерное для той среды искажение произношения (сравните «цивилизация» и просторечное «цивилизация»). Суффикс -я указывает на то, что фамилию оформляли как прозвище-существительное, а не типичное притяжательное прилагательное на -ов или -ин.

Версия с белорусским или украинским корнем (от диалектного «цуля» — цыплёнок, птенец) менее вероятна: фамилия Циуля почти не встречается в западных областях, зато фиксируется в центральных губерниях России, где были духовные школы. Если бы основа была славянской, мы ожидали бы большего числа носителей в Поднепровье или Полесье, но география указывает на обратное.

Фамилия могла возникнуть и как прозвище, данное человеку с длинной шеей или худощавому — от того же caulis в значении «стебель». Но в семинарской среде латинские корни часто использовали для создания «учёных» фамилий без прямой связи с внешностью: брали первое попавшееся слово из учебника ботаники или грамматики. Поэтому Циуля — скорее книжная конструкция, чем живое прозвище.

Ударение в фамилии, судя по произносительной традиции в семьях носителей, падает на первый слог: Ци́уля. Такое ударение тоже характерно для искусственных фамилий, где хотели сохранить латинскую интонацию (сравните Ци́церон, хотя в русском языке часто говорят Цицеро́н). Встречается и вариант Циу́ля, но он вторичен и возник под влиянием бытового переосмысления.

Сословно фамилия почти наверняка принадлежала потомкам духовенства. В дореволюционных метрических книгах Циули встречаются среди псаломщиков, дьячков и священников, особенно в Тверской, Ярославской и Костромской губерниях. Дворянских родов с такой фамилией нет, крестьянские — единичны и, скорее всего, происходят от отставных семинаристов, которые оседали на селе.