Фамилия Тюньковы — один из примеров, где за привычным окончанием -ов скрывается неочевидная основа. Вопреки распространённому мнению, корень здесь не связан напрямую с глаголом «тюкать» (стучать, рубить) или с тюремным жаргоном (где «тюнька» — прозвище заключённого). Вероятнее всего, фамилия образована от прозвища Тюнька, которое, в свою очередь, восходит к диалектному слову «тюня» или «тюнька». В северных и сибирских говорах так называли тихого, задумчивого или медлительного человека, иногда — с оттенком простоватости. В словаре Владимира Даля «тюня» — это «тихоня», «рохля», «неповоротливый». Так что предок-Тюньков мог получить уличное имя за свой неторопливый нрав.

Модель образования фамилии стандартна для русской традиции: суффикс -ов притяжательного значения. Тюньков — буквально «сын Тюньки», то есть потомок человека с таким прозвищем. Важно, что основа Тюньк- содержит уменьшительный суффикс -к-, который в русских прозвищах часто смягчал или фамильяризировал исходное слово. То есть Тюнька — это не грубое, а скорее бытовое, домашнее прозвание, каким могли называть в семье или в деревне.

Географически фамилия тяготеет к центральным и северным областям России. В переписях XVII–XVIII веков крестьяне с прозвищем Тюнька встречаются в Архангельской, Вологодской и Вятской губерниях. Позднее фамилия Тюньковы фиксируется в Рязанской и Тамбовской областях, что может говорить о миграции населения с Севера на юг. В отличие от фамилий на -ский, которые часто указывали на дворянское или духовное происхождение, Тюньковы — типичная крестьянская фамилия, возникшая в среде земледельцев и ремесленников.

Интересна параллель с однокоренными фамилиями: Тюнин, Тюняев, Тюнькин. Если Тюнин и Тюняев образованы от полного имени Тюня, то Тюньков — от его уменьшительной формы. А вот фамилия Тюнькин — результат другого суффиксального варианта (-ин вместо -ов), что в русской ономастике не меняет смысла, но указывает на разные региональные предпочтения в словообразовании.

Таким образом, фамилия Тюньковы — не редкая, но и не массовая. Она хранит память о диалектном слове, вышедшем из активного употребления, и о бытовой культуре русской деревни, где прозвище могло закрепиться за целым родом.