Фамилия Вогулёв — редкий пример, когда в основе фамилии лежит не личное имя, не профессия и не черта характера, а этноним, причём вымерший. Предки человека с такой фамилией почти наверняка происходили из районов, где жили вогулы — так в Российской империи называли народ манси.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: корень «вогул» плюс типичный русский суффикс принадлежности -ёв (фонетический вариант -ев после шипящих и мягких согласных). Фамилия отвечала на вопрос «чей?» — то есть «сын вогула» или «человек из рода вогулов». Ударение, скорее всего, падает на последний слог: Вогулёв.

Сложность в том, что «вогул» — это не фамильное прозвище в привычном смысле. Вогулами русские называли коренное население Западной Сибири и Приуралья. В XV–XVII веках, во время освоения этих земель, такое прозвище мог получить русский крестьянин или служилый человек, который долго жил среди манси, перенял их обычаи или женился на женщине из этого народа. Вторая версия — прозвище давали за внешнее сходство: смуглая кожа, раскосые глаза, характерная одежда. Третья, менее вероятная: фамилию мог получить выходец из конкретной деревни, где вогулы составляли большинство населения, и его «прописали» по этническому признаку.

Фамилия Вогулёв — штучная. Она почти не встречается в центральных губерниях России; её ареал — Урал, Пермский край, Свердловская область, отчасти Кировская. В дореволюционных переписях носители фиксировались как крестьяне государственные (то есть не крепостные), что косвенно подтверждает сибирское или уральское происхождение: в тех краях крепостного права почти не было.

Любопытная деталь: в некоторых говорах слово «вогул» приобрело переносное значение — «нелюдимый, диковатый человек». Возможно, в отдельных случаях фамилия возникла не из этнонима, а из такого прозвища, но это вторичная версия. Исходный смысл — «потомок вогула» или «тот, кого прозвали вогулом» — остаётся основным.