Фамилия Волкоова — редкий и, на первый взгляд, необычный вариант написания. Скорее всего, перед нами не опечатка и не двойное «о» в корне, а результат исторической трансформации. Разбираем её по частям. Основа здесь — «Волк», одно из самых распространённых славянских прозвищ. Волком на Руси называли человека одинокого, угрюмого, независимого, а иногда — хитрого или удачливого в промысле. Суффикс «-ов» указывает на принадлежность: «чей?» — Волков. А вот второе «о» — это, вероятнее всего, устаревшая форма родительного падежа или диалектное стяжение. В старых документах (особенно в северных и сибирских говорах) фамилии иногда писали с двойной флексией: «Волков» могло превратиться в «Волкоов» под влиянием местного произношения, где конечный звук растягивался. Другая версия — искусственное «облагораживание» фамилии при записи в церковных книгах: писарь, стараясь придать ей «дворянский» вид (по аналогии с фамилиями вроде Плещеев), удвоил суффикс. В любом случае, Волкоова — это тот же Волков, но в специфической, исторически зафиксированной форме.

Географически фамилия Волкоова встречается крайне редко. Основные очаги — Вологодская и Архангельская области, а также старообрядческие поселения на Урале. Это подкрепляет версию о северном происхождении: именно в этих регионах были сильны диалектные особенности, где окончание «-ов» могло переходить в «-оов» из-за редукции гласных. Предки носителя такой фамилии, скорее всего, были крестьянами или охотниками, получившими прозвище Волк за характер или род занятий. Сословный состав здесь однороден: дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано, что говорит о её простонародном корне. Если сравнивать с однокоренными — Волков, Волчков, Волчанинов — Волкоова стоит особняком: она сохранила архаичную грамматическую форму, которая в центральных говорах давно исчезла.

Таким образом, фамилия Волкоова — не ошибка, а живое свидетельство того, как местное произношение и канцелярская традиция XIX века могли закрепить необычный вариант написания. В ней слышна не только звериная прозвищная основа, но и голос конкретного говора, где слово произносили чуть протяжнее, чем в Москве.