Фамилия Волшуков — редкий случай, когда основа слова не бросается в глаза. На первый взгляд, в ней слышится что-то связанное с волшебством и колдовством. И это не случайно, хотя прямой связи с «волшебником» тут нет.

В основе фамилии лежит неканоническое (нецерковное) имя или прозвище Волшук. Оно образовано от глагола «волхвовать» — колдовать, ворожить, знахарствовать. В древнерусском языке «волхв» — это жрец, кудесник, мудрец, владеющий тайными знаниями. Соответственно, Волшук — это либо «маленький волхв» (уменьшительно-ласкательный суффикс -ук), либо сын волхва. Прозвище могли дать человеку, который промышлял знахарством, заговаривал скотину, лечил травами или просто считался в деревне сведущим в тайных делах.

Модель образования типична для русских фамилий: к основе Волшук добавляется патронимический суффикс -ов, означающий «чей?» — сын Волшука. Такие фамилии закрепились в XVI–XVII веках, когда крестьян и посадских людей начали массово записывать по отцу. Волшуков — буквально «потомок того, кого прозвали Волшуком».

Интересная деталь: в русских говорах слово «волшба» (колдовство) и производные от него встречаются неравномерно. Наибольшая концентрация фамилий с корнем «волх-» и «волш-» фиксируется в северных и центральных областях России — в бывших Новгородских и Вологодских землях, где языческие традиции держались дольше, а память о волхвах сохранялась в народной речи. Поэтому географически Волшуковы, скорее всего, происходят из этих регионов.

В отличие от фамилий Волков или Волчков, которые могут быть образованы от животного, Волшуков однозначно отсылает к человеческому занятию. Родственными по корню будут фамилии Волхонский, Волхин, Волшев, но Волшуков стоит особняком благодаря редкому суффиксу -ук, который в русской ономастике чаще встречается в западнорусских и белорусских фамилиях (например, Кравчук, Бондарчук). Это намекает на то, что прозвище Волшук могло бытовать на пограничье русских и белорусских земель, где смешивались диалекты.

Таким образом, предок носителя фамилии Волшуков — человек, к которому в деревне относились с опаской или уважением за его необычные знания. Он не был колдуном в сказочном смысле, скорее — практикующим знахарем или хранителем древних обычаев.