Фамилия Воропанова образована от мужского прозвища Воропан. В старину на Руси воропаном называли разбойника — слово «вороп» означало набег, грабёж. Однако прозвище могли дать и не преступнику: родители нередко называли Воропаном шаловливого, непослушного или непоседливого сына, как бы «разбойника» в доме.

Здесь есть смысловой поворот, который упускают в коротких заметках. Слово «воропан» стоит в одном гнезде с южнорусским и белорусским «воропай». В белорусских говорах «воропай» — это уже не разбойник, а слепой или бестолковый человек. Вероятно, в разных диалектах одно и то же прозвище обросло противоположными значениями: от «лихой, буйный» до «непонятливый, беспомощный». Какое именно значение легло в основу конкретной фамилии, сегодня не установить, но обе версии имеют равное право на существование.

Фамилия закрепилась по типичной русской модели: прозвище Воропан + притяжательный суффикс -ов (чей? — Воропанов), а затем женская форма Воропанова. В документах XV–XVI веков встречаются однокоренные фамилии: в 1495 году в Новгороде записан крестьянин Якуш Ворыпай, а в Коломенском и Рязанском уездах упоминается Воропай. Эти записи показывают, что прозвище было распространено именно в северо-западных и центральных землях.

Таким образом, фамилия Воропанова — не про татарские корни и не про греческие имена, а про чисто русскую (и шире — восточнославянскую) бытовую характеристику человека, данную по его нраву или недостатку.