Фамилия Захарюгин — яркий пример того, как русская фамилия может строиться не по самому распространённому, но очень показательному для народной речи образцу. В её основе лежит каноническое крестильное имя Захарий (от древнееврейского «память Господня»), но путь от имени до фамилии здесь не прямой, а через уменьшительно-пренебрежительную форму.

Ключевая особенность — суффикс -юг-. В русском языке он придаёт слову оттенок грубоватости, даже уничижительности. Сравните: «хапуга», «ворюга», «зверюга». Соответственно, Захарюга — это не просто Захар, а Захар с эмоциональной окраской: возможно, крупный, неуклюжий или, наоборот, себе на уме человек. Такие прозвища давали не в официальных документах, а в быту, в кругу семьи или в деревенской общине. Фамилия же закрепилась по патронимическому принципу: Захарюгин — сын Захарюги.

Словообразовательная модель здесь редкая и архаичная. Стандартный путь для имён на -ий (Захарий, Иларий) — суффиксы -ов/-ев (Захаров, Илариев) или -ин (Захарин). Вариант с -юг- и последующим -ин встречается гораздо реже и указывает на то, что фамилия сложилась в среде, где прозвища были распространены шире, чем официальные отчества. Скорее всего, первые носители фамилии были крестьянами или посадскими людьми северных или центральных губерний России, где живая речь активнее «перекраивала» книжные имена.

Географически фамилия не массовая. В дореволюционных списках она встречается эпизодически, преимущественно в Вятской, Костромской и Пермской губерниях — в регионах, где долго сохранялись старые диалектные черты. В современной России Захарюгины тоже немногочисленны, что делает фамилию хорошим маркером для генеалогического поиска: если вы носите эту фамилию, велика вероятность, что ваши предки происходят из одной конкретной волости или даже из одного села.

Таким образом, фамилия Захарюгин буквально означает «сын того, кого в своей среде звали Захарюгой». Это не фамилия по отцу, а фамилия по прозвищу отца, и в этом её отличие от более привычных Захаровых. Она несёт в себе отпечаток народной языковой культуры, где даже церковное имя могли «обкатать» до грубоватого, но ёмкого прозвища.