Фамилия Засранко звучит вызывающе, но за её неблагозвучностью скрывается чёткая и прозрачная словообразовательная модель. Это типичная украинская фамилия, образованная с помощью суффикса -енк(о), который в XVI–XVII веках активно использовался для обозначения потомка или сына по прозвищу отца. Дословно Засранко — это «сын того, кого прозвали Засранец».

Основа фамилии восходит к глаголу «засрать», то есть «испачкать, загрязнить». В древнерусском языке и украинских говорах слово «засранец» имело не только прямое бранное значение. Им могли назвать неопрятного, неряшливого человека, того, кто ходит в грязной одежде. Однако в крестьянской среде, где фамилии часто давались по характерным чертам поведения, прозвище могло быть и бытовым, без злого умысла — например, за привычку пачкаться во время работы.

Интересно, что в отличие от русских фамилий на -ов/-ев, которые закрепляли прозвище за целым родом, украинские фамилии на -ко часто оставались личными, то есть передавались только от отца к сыну. Поэтому Засранко — не обязательно указание на то, что весь род был неряшлив; скорее, один из предков получил такое прозвище при жизни, и оно закрепилось за его потомками как фамилия.

Регионально фамилия тяготеет к центральной и восточной Украине, где суффикс -енко особенно распространён. Встречаются и варианты написания: Засранков (русифицированная форма) или Засранчук (с другим патронимическим суффиксом). В официальных документах Российской империи такие фамилии могли «обрусевать», но корень оставался узнаваемым.

По социальному составу носители фамилии — почти исключительно крестьяне и казаки. В среде запорожского казачества прозвища давали без стеснения, и «засранец» могло быть вполне рабочим именем для человека, который, например, не следил за чистотой в курене или имел привычку пачкать одежду во время дозора. Никакой аристократической или дворянской ветви у этой фамилии нет — она из народной толщи.

С точки зрения современных носителей, фамилия Засранко — редкий случай, когда значение корня остаётся прозрачным даже спустя века. Это не делает её «плохой»: в ономастике нет оценочных категорий, есть только историческая фиксация бытовой лексики.