Фамилия Зезюлькина — женская форма от Зезюлькин, и её разбор стоит начать не с корня, а с суффикса. Суффикс -ин указывает на принадлежность: такую фамилию образовали от прозвища или имени, оканчивающегося на -а/-я. То есть в основе лежит слово «Зезюлька», а оно, в свою очередь, — уменьшительная форма от «Зезюля».

Корень «зезюл-» — диалектный вариант слова «зяблица» или «зезюля», которое в южнорусских и белорусских говорах означает кукушку. «Зезюля» — это кукушка. В смоленских, брянских, псковских говорах кукушку так и называли: зезюля. Соответственно, Зезюлька — «маленькая кукушка», ласковое или шутливое прозвище. Прозвище могли дать человеку по голосу (звонкому, похожему на кукование), по манере поведения (одинокому, «кукующему» вдали от людей) или по какой-то внешней черте, напоминавшей эту птицу.

Модель образования типична для русских фамилий: прозвище на -а → уменьшительная форма на -ка → притяжательный суффикс -ин → фамилия. Так из «Зезюлька» появился Зезюлькин, а затем и Зезюлькина.

Географически фамилия редкая, встречается в основном в западных областях России — Смоленской, Брянской, Псковской, а также на востоке Беларуси. Это подтверждает связь с диалектным словом: именно в этих краях «зезюля» — живая, а не книжная форма. В центральных и северных говорах кукушку называли иначе, поэтому носителей фамилии там почти нет.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Зезюлин, Зезюля — показывает, что Зезюлькина стоит в ряду уменьшительных вариантов. Если Зезюлин могло возникнуть от прямого прозвища «Зезюля», то Зезюлькин — от более ласкового, семейного или детского прозвища. Это позволяет предполагать, что предок носительницы фамилии был не просто «похож на кукушку», а, возможно, младшим в семье или имел небольшой рост — прозвище «Зезюлька» звучит уменьшительно-ласкательно.

Сословная принадлежность по фамилии не определяется: такие прозвищные фамилии на -ин встречались и у крестьян, и у мещан, и у духовенства (хотя у последних чаще были «птичьи» фамилии вроде Соловьёв). Важнее другое: фамилия Зезюлькина — живой след диалектной речи, который сохранил слово, почти исчезнувшее из литературного языка.