Фамилия Жалобина — женская форма, а мужская, Жалобин, образована по одной из самых распространённых в русском языке моделей: с помощью суффикса -ин. Этот суффикс указывает на принадлежность: Жалобин — «чей?» — сын или потомок человека по прозвищу или имени Жалоба. Основа здесь — «жалоба», слово с богатой историей, которое могло означать не только «сетование» или «плач», но и судебный иск, тяжбу, а в некоторых говорах — даже донос.

Если исходить из этого, прозвище Жалоба давали человеку неспокойному, вечно недовольному или склонному к сутяжничеству. В старину, когда споры решались на сходках или перед княжеским судом, такого человека называли по его главной черте — привычке жаловаться. Однако есть и менее очевидная версия: в некоторых регионах «жалобой» называли самого просителя или истца, то есть человека, который подаёт челобитную. В этом случае фамилия могла закрепиться за потомками грамотного или настойчивого ходока по делам — не обязательно с негативным оттенком.

Интересно, что фамилия Жалобин встречается в основном в центральных и северных областях России, особенно в Вологодской и Костромской губерниях. Это говорит о том, что прозвище бытовало именно в северных говорах, где слово «жалоба» могло иметь дополнительные оттенки. На юге и западе России чаще встречались фамилии с суффиксом -енко или -ук, так что Жалобины — скорее потомки жителей Русского Севера.

Словообразовательная модель проста: от основы «жалоб-» через суффикс -ин получилась фамилия, которая изначально звучала как «Жалобин сын». Со временем притяжательное значение стёрлось, и фамилия стала родовой. Если сравнивать с однокоренными фамилиями, например Жалобов или Жалобный, то Жалобин — самая прямая и древняя форма, без дополнительных суффиксов, которые могли бы смягчать или усложнять значение. В словаре Б. Унбегауна подобные фамилии на -ин от прозвищ на -а разбираются как типичные для XV–XVII веков, когда окончательно складывался русский фамильный фонд.

Так что предки современных Жалобиных, скорее всего, получили прозвище не за плаксивость, а за связь с судебными или просительными делами — либо как частые истцы, либо как люди, которым приходилось постоянно отстаивать свои права. В любом случае, фамилия хранит память о живом обороте речи, который сегодня кажется нам слишком прямолинейным.