Фамилия Зимний — одна из тех, что образована напрямую от прозвища, без типичных фамильных суффиксов -ов, -ин или -ский. Это так называемая «окаменевшая» форма прилагательного: человек получил прозвище Зимний, и оно закрепилось за его потомками без изменений. Такая модель встречается реже патронимических фамилий и обычно указывает на то, что прозвище было дано взрослому человеку по яркому внешнему или поведенческому признаку, а не по имени отца.

Что могло означать прозвище Зимний? Самая прямая версия — связь с холодом. Так могли назвать человека с суровым, неприветливым, «холодным» характером, либо того, кто родился или прибыл в общину в зимнюю пору. В русских говорах слово «зимний» иногда применяли к бледному, белому лицу — отсюда могла пойти фамилия у человека со светлой кожей или сединой.

Вторая, менее очевидная версия — профессиональная. Зимником на Руси называли человека, промышлявшего извозом по зимним дорогам, когда санный путь был единственной связью между деревнями. Или же сторожа, караулившего зимой в поле. В некоторых регионах «зимним» именовали крестьянина, который жил и работал на зимней половине года (например, уходил в отходничество на зимние промыслы).

Суффикс -ий в фамилии Зимний — не уменьшительный и не притяжательный, а качественный. Он превращает основу в прилагательное, которое описывает свойство человека. По той же модели образованы фамилии Седой, Молодой, Кривой, хотя они чаще остаются в форме существительных. Зимний же сохранил полное прилагательное, что делает его похожим на фамилии из церковной среды (например, Благовещенский, Рождественский), но без книжного суффикса -ск-.

Географически фамилия встречается в основном на севере и северо-востоке Европейской России — в Архангельской, Вологодской, Кировской областях. Это косвенно подтверждает связь с зимними промыслами и суровым климатом. На юге и западе фамилия редка.

В сословном отношении Зимние могли быть как крестьянами, так и мещанами. Дворянского рода с такой фамилией в Российской империи не зафиксировано. В советское время фамилия не получила массового распространения, поэтому её носителей относительно немного, и почти все они — потомки тех, кто получил прозвище в XVII–XVIII веках.