Фамилия Анашкин — из числа тех, что образованы от обиходной формы крестильного имени. В основе лежит имя Ананий (в переводе с древнееврейского — «отмеченный милостью Божией»), а точнее, его просторечный вариант Анашка. Такая модель — добавление суффикса -ин к основе на -а — типична для русских фамилий, указывающих на принадлежность конкретному человеку: «чей сын?» — Анашкин, то есть сын Анашки.

Сам Ананий — имя библейское. Один из известных носителей этого имени — святой Анания, апостол от семидесяти. Согласно преданию, он пострадал за веру в городе Елевферополе: правитель Лукиан, поклонявшийся идолам, повелел вывести его из города и побить камнями, отчего Анания и скончался мученической смертью. Эта история могла быть на слуху в православной среде, но к фамилии Анашкин она имеет лишь косвенное отношение — имя было распространено независимо от жития конкретного святого.

В быту уменьшительная форма Анашка закрепилась за человеком, которого звали Ананием, и со временем стала восприниматься как самостоятельное прозвище. Учитывая, что имя Ананий в старину не было редкостью среди крестьян и посадских людей, фамилия Анашкин встречается в разных регионах, особенно в центральной России. Важно, что она не указывает на ремесло или особенность внешности — это чисто патронимическая фамилия, отвечавшая на вопрос «чей?» и закрепившаяся за потомками конкретного Анашки.

Иногда фамилию пытаются связать с диалектным словом «анашка» — так в некоторых говорах называли простоватого или нерасторопного человека. Но эта версия менее убедительна: ударение в фамилии (Ана́шкин) совпадает с ударением в имени Ана́шка, а не с предполагаемым прозвищем. К тому же патронимические фамилии на -ин образуются именно от личных имён и их уменьшительных форм, а не от нарицательной лексики — это общее правило русской ономастики.

Таким образом, Анашкин — фамилия, которую носил потомок человека по имени Ананий, в обиходе звавшегося Анашкой. Никакого сложного социального контекста или редкого суффикса здесь нет, но за ней стоит живая история имени, которое прошло путь от библейского канона до деревенского обихода.