Фамилия Анисочкин — один из тех случаев, когда за простым, почти ласковым звучанием скрывается целый веер возможных историй. В основе фамилии лежит имя или прозвище Анисочка, а суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей?» — Анисочкин, то есть сын, потомок Анисочки. Сама модель образования типична для русских фамилий, но вот откуда взялось исходное имя — вопрос, на который у исследователей нет единого ответа.

Самая распространённая версия связывает Анисочку с каноническим крестильным именем Онисим (в переводе с греческого — «полезный»). Форма Анисочка возникла как уменьшительно-ласкательный вариант, а чередование о/а в начале слова (Онисим → Анис) — результат влияния «акающих» говоров, где безударное «о» произносится как «а». Это очень характерно для центральных и южнорусских территорий.

Однако греческих корней у фамилии может быть и два. Имя Анисий (от греческого «исполнение, завершение») тоже давало уменьшительную форму Анисочка. Более того, на Руси было широко распространено женское имя Анисья — народная форма того же Анисия. В этом случае Анисочка могло быть ласковым обращением к женщине, а фамилия, перешедшая по наследству, закрепилась за её детьми. Такое случалось нередко: если мать оставалась главой семьи или была особенно уважаема, потомков могли записать по её имени.

Менее очевидная, но не менее интересная версия выводит Анисочку из тюркской или арабской среды. Мужское имя Анис в переводе с арабского означает «близкий друг, товарищ». В зонах активного контакта славянского и тюркского населения (например, в Поволжье или на южных рубежах) такое имя могло войти в обиход, а затем обрасти русским уменьшительным суффиксом -очк-.

Наконец, не стоит сбрасывать со счетов и бытовое прозвище. Растение анис, известное как пряность и лекарственное средство, на Руси ценили. Человека, который выращивал анис, торговал им или готовил на его основе снадобья, могли прозвать Анисом или Анисочкой — по товару, с которым он был неразрывно связан.

Из всех версий наиболее правдоподобной выглядит первая: происхождение от крестильного имени Онисим через «акающий» говор. Она опирается на типичную для русской ономастики модель и не требует привлечения экзотических заимствований. Но окончательный ответ, как часто бывает, даёт только семейная история — в каком регионе жили предки, к какому сословию принадлежали, как произносили имя в быту. Фамилия Анисочкин, при всей своей кажущейся простоте, оказывается зеркалом, в котором отразились и церковные святцы, и народная речь, и возможные межкультурные связи.