Фамилия Анциев — одна из тех, где за простым звучанием скрывается неочевидная этимология. На первый взгляд она кажется «короткой» и даже иноязычной, но на деле её корень уходит в православные святцы, а суффикс указывает на конкретную модель образования.

Словообразовательный разбор здесь ключевой. Фамилия построена по модели -ев, которая в русском языке присоединялась к основам, оканчивающимся на мягкий согласный или -й. Основа — Анций. Это не что иное, как русская народная форма канонического имени Анций, которое восходит к латинскому Antius (возможно, от antiae — «локоны» или от родового имени Antius). В святцах имя Анций встречается редко, но оно известно: например, святой мученик Анций, память которого приходится на 15 (28) августа. В крестьянской и мещанской среде полное церковное имя нередко сокращали или адаптировали, и Анций — как раз такой случай.

Таким образом, фамилия Анциев — это патроним, то есть «сын Анция». Суффикс -ев указывает на принадлежность: Анциев буквально означало «чей?» — Анция. Если бы основа оканчивалась на твёрдый согласный, мы бы получили фамилию Анцов, но мягкое окончание дало именно -ев.

Географически фамилия нечастотна. Наибольшее число носителей традиционно фиксируется на юге России и в украинских землях, где были распространены «простые» формы календарных имён. Встречается она и у потомков казачества — в реестрах Запорожского войска и в списках однодворцев встречаются фамилии на -ий и -ев, образованные от редких имён.

Спорных версий немного. Иногда Анциева пытаются связать с польским Ancyc или литовским Ancys, но в русском контексте это излишнее усложнение. Форма имени Анций фиксируется в древнерусских памятниках, и патроним от него — самый прямой путь.

Если сравнивать с однокоренными, то стоит упомянуть фамилию Анцев (от Анец — уменьшительное от Анна или Андрей) и Анченко (украинская модель). Но Анциев стоит особняком: он сохранил редкую основу, почти исчезнувшую из живого употребления. Носитель такой фамилии может с высокой вероятностью считать, что его предок носил имя, которое сегодня звучит как церковный архаизм, но в XVIII–XIX веках было вполне реальным именем крестьянина или горожанина.