Фамилия Баркарев — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка связано с конкретным ремеслом или занятием, а не с именем или внешностью. В её центре — слово «баркас». Так называли небольшую парусную или гребную лодку, а также грузовое судно для перевозки товаров по рекам и вдоль побережья. Прозвище Баркарь могли дать лодочнику, перевозчику, владельцу баркаса или человеку, который строил такие суда. Модель образования проста: к основе «баркар» добавили типичный русский суффикс принадлежности -ев, указывающий на «сына Баркаря».

Интересная деталь: в русских говорах слово «баркас» не всегда обозначало именно лодку. В некоторых областях так называли большую бочку для засолки рыбы или кадку для воды. Если прозвище Баркарь возникло в таком говоре, оно могло относиться к бондарю, изготавливающему крупную тару. Эта версия не менее правдоподобна, чем «речная», и показывает, как одно и то же слово в разных регионах порождало разные профессиональные прозвища.

Фамилия Баркарев — относительно молодая по меркам дворянских родов. Она не встречается в старинных боярских списках и, скорее всего, сформировалась в среде крестьян или посадских людей в XVII–XVIII веках. Географически она тяготеет к северным и волжским регионам России — местам, где речное судоходство и рыбный промысел играли ключевую роль. В Архангельской, Вологодской, Астраханской губерниях фамилия фиксируется чаще, чем в центральных областях.

Написание с буквой «а» во втором слоге (Баркарев, а не Боркарев) устойчиво и не имеет вариантов, связанных с «аканьем». Ударение падает на первый слог: Ба́ркарев. Фамилия не перепутана с тюркскими корнями, хотя по звучанию может показаться нерусской. На деле это чисто славянская словообразовательная модель, где основа — заимствованное из голландского или итальянского слово «баркас», пришедшее в русский язык через Петровскую эпоху вместе с кораблестроением. Предки Баркаревых, вероятно, имели прямое отношение к воде: были лодочниками, рыбаками, корабелами или бондарями на промыслах.