Фамилия Баруцкая (и её мужская форма Баруцкий) — редкий пример, где на одну основу накладываются сразу три разные языковые и культурные традиции. Разобраться, какая из них верна, помогает не только корень, но и суффикс.

Суффикс -цк- указывает на польско-украинскую или белорусскую модель образования. Такие фамилии обычно получали по названию местности: человек из села Баруцк, Баруце или Барутки. Однако топонимов с такой основой на карте Восточной Европы не зафиксировано. Значит, перед нами не географическая, а прозвищная фамилия, где суффикс присоединили к личному имени или прозвищу, чтобы придать ей шляхетское звучание.

Самая надёжная версия связывает основу Барук со старолитовским словом barunas — «мерлушка», то есть шкурка ягнёнка грубошёрстной породы. Прозвище Барук могли дать скорняку, овчиннику или тому, кто торговал овчинами. Это объяснение простое и опирается на реальное ремесло, распространённое в Великом княжестве Литовском, куда входили земли современной Беларуси и Украины.

Вторая гипотеза — лингвистически более сложная, но тоже возможная. Если разложить прозвище на приставку ba- (со значением «без, не») и корень rūgys («понура, угрюмец»), то Барук — это «неугрюмец», то есть человек весёлый, общительный. Такая модель словообразования встречается в балтийских языках, но она менее типична для славянской ономастики, поэтому уступает первой версии в правдоподобии.

Третье предположение — связь с еврейским именем Барух (ивр. «благословенный»). Фонетически это совпадает, но суффикс -цк- для еврейских фамилий нехарактерен: они обычно оформлялись через -ович, -зон, -ман или -штейн. Скорее всего, если предок и носил имя Барух, то фамилия Баруцкий возникла уже на славянской почве в результате адаптации.

Итак, наиболее вероятно, что родоначальник Баруцких получил прозвище Барук по профессии — как скорняк или овчинник. Со временем прозвище закрепилось за потомками, а суффикс -цк- превратил его в фамилию, которая звучала как дворянская, хотя на деле могла принадлежать ремесленнику или крестьянину. Фамилия не частая, но её анализ показывает, как в одной основе переплелись литовский корень, славянский суффикс и возможное еврейское имя — отражение тех земель, где границы и языки смешивались веками.