Фамилия Боркошов — редкая и сразу обращает на себя внимание необычным корнем. В отличие от распространённых фамилий на -ов, образованных от имён (Иванов) или профессий (Кузнецов), здесь мы видим основу «Боркош», которая не встречается ни в крестильных святцах, ни в списках распространённых прозвищ. Чтобы понять её происхождение, нужно заглянуть в тюркские языки, а точнее — в казахский или башкирский.

Наиболее вероятная версия: фамилия Боркошов восходит к тюркскому мужскому имени Боркош. В казахском языке «борк» означает «шапка», «головной убор», а суффикс «-ош» придаёт уменьшительно-ласкательный оттенок. Таким образом, Боркош — это «шапочка», «маленькая шапка». В тюркской ономастике нередки имена, образованные от названий предметов одежды: они могли даваться ребёнку как оберег или как прозвище по внешнему признаку (например, если ребёнок родился в меховой шапке, или просто для того, чтобы «спрятать» его от злых духов под названием головного убора).

Менее вероятная, но возможная версия связывает корень с диалектным глаголом «боркошить» — в некоторых русских говорах так говорили о возне, ворошении или неаккуратной работе. В этом случае прозвище Боркош мог получить человек суетливый или небрежный. Однако эта гипотеза слабее: во-первых, глагол редкий и локальный, во-вторых, фамилии с тюркским корнем в Поволжье и на Южном Урале встречаются гораздо чаще, чем прозвища от малопонятных диалектных слов.

Суффикс «-ов» указывает на русскую модель образования фамилии: «чей?» — «сын Боркоша». Значит, предок носителя фамилии, скорее всего, был крещёным татарином, башкиром или казахом, перешедшим в православие, или же русским, получившим прозвище от тюркского соседа. Географически фамилия Боркошов сегодня встречается в Оренбургской области, Башкортостане и Челябинской области — как раз в зоне активных русско-тюркских контактов.

Социальный состав предков Боркошовых определить трудно: такие фамилии могли носить как казаки, так и государственные крестьяне. Ясно одно: фамилия не дворянская и не купеческая — в старых родословных книгах она не фиксируется. Её носители — потомки людей, живших на стыке двух культур, и сама фамилия — живое свидетельство этого смешения.