Фамилия Брилев (и её вариант с ударением на конце — Брилёв) — это типичное русское отчество, образованное от личного прозвища Бриля или Бриль. Главный вопрос, на который ищет ответ носитель фамилии: за что предка так прозвали? Тут есть два основных объяснения, и оба живые.

Первое и самое прямое — внешность. В русских говорах (новгородских, псковских, тверских) словом «брила» или «брыла» называли губу, особенно отвислую или толстую. Соответственно, Бриля — человек с приметной губой. Такие прозвища давали без злого умысла, просто как отличительную черту. Второе значение того же корня — «упрямый, капризный, обидчивый». То есть прозвище могло перейти на характер. Оба смысла подтверждаются старыми документами: в XVI–XVII веках в Звенигороде и Сольвычегодске жили крестьяне Иван Акимов Брылка, Пятко Сивков Брила, а в Курмыше — Брыля. Фамилия по такой модели (прозвище + суффикс -ев) означает «сын Брили», «потомок Брили».

Вторая версия — ремесленная, но с оговорками. В новороссийских, воронежских и смоленских говорах «бриль» (или «брыль») — это мужская широкополая шляпа. Отсюда прозвище могли дать шляпнику или торговцу головными уборами. Версия правдоподобна, но менее распространена: в источниках XVI–XVII веков прозвище Бриль в значении «шляпа» почти не встречается, тогда как «губа» и «упрямец» фиксируются многократно. Поэтому большинство ономастов (в частности, опираясь на словарь Б. Унбегауна) склоняются к первому, антропоморфному объяснению.

Есть и третья, совсем гипотетическая версия — о еврейском происхождении фамилии как аббревиатуры «Бен Рабби Йехуда Лейб». Но для русской фамилии, записанной в крестьянской среде Центральной России, эта гипотеза выглядит натянутой: нет ни документов, ни географической привязки, которые бы её подтверждали. Упоминать её стоит лишь для полноты картины, не более.

Итак, если вы Брилев, скорее всего, ваш предок получил прозвище по яркой черте лица или характера. Фамилия эта — не дворянская, не княжеская, а крестьянская или посадская, каких тысячи на Руси. Но именно в этой простоте и заключается её ценность: она без прикрас рассказывает о человеке, жившем четыре-пять веков назад.