Фамилия Бродовиков — один из тех случаев, когда на первый взгляд прозрачное слово таит в себе неожиданный поворот. Самое прямое и логичное объяснение отталкивается от прозвища Бродовик. Так в старину могли назвать человека, который жил у брода — мелкого места на реке, где переходили или переезжали на другой берег. Бродовик — это либо хозяин переправы, либо просто тот, чей дом стоял возле такого удобного места. Фамилия образовалась по стандартной русской модели: к основе Бродовик добавили притяжательный суффикс -ов, а затем, уже в документах, появилось окончание множественного числа, типичное для династий или семейных прозвищ. Получается «Бродовиковы» — люди из рода Бродовика.

Однако есть и вторая версия, менее очевидная, но имеющая право на существование. Она уводит нас в польский язык, где слово broda означает «борода». В этом случае прозвище Бродовик могло быть образовано от польского корня с помощью славянского суффикса -ик, указывающего на носителя признака: «бородач», «человек с бородой». Такое пересечение русских и польских корней не редкость для западных и юго-западных регионов Российской империи, где фамилия Бродовиков встречается чаще всего. Говорить о том, что одна из версий полностью вытесняет другую, нельзя. Первая, «географическая», кажется более естественной для русской топонимики, но и «бородатая» гипотеза не лишена оснований, особенно если учитывать, что в старых писцовых книгах встречаются прозвища Бродя и Бродка, которые могли дать начало схожим фамилиям.

Словообразовательная модель здесь показательна: редкий суффикс -ик в основе (Бродовик) встречается не так часто, как, скажем, -як или -ун. Это говорит о том, что прозвище было не случайным, а устойчивым — человека так называли в своей среде. В отличие от фамилий на -ин, которые чаще образовывались от имен на -а/-я, форма на -ов указывает на твердую основу. Фамилия Бродовиков не относится к дворянским или княжеским — её носителями были, скорее всего, крестьяне или посадские люди, получившие фамилию в XIX веке после отмены крепостного права. Географически она привязана к центральным и северным губерниям России, а также к регионам, граничившим с Польшей, что косвенно поддерживает обе версии происхождения.