Фамилия Бударина — одна из тех, где за простой основой скрывается сразу несколько возможных историй. В её центре — прозвище Будара, и чтобы понять, кем был ваш предок, придётся выбирать между ремеслом, характером или внешностью.

Самая прямая версия отсылает к слову «будара» — так в некоторых регионах называли лодку, челн. В этом случае прозвище Будара получал либо рыбак, промышлявший на такой лодке, либо мастер, который эти лодки делал. Фамилия, таким образом, закрепилась за потомками человека, чья жизнь была связана с водой и деревянным судостроением.

Но есть и другая, не менее интересная ветвь. В курских и донских говорах словом «будара» дразнили людей с яркой внешностью или непростым нравом. Так могли назвать рослого, нескладного человека — или, наоборот, нервного, беспокойного, суетливого. Прозвище цепкое, меткое — оно легко переходило в фамилию, минуя стадии, когда о первоначальном смысле уже забывали.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей?» — Бударин, то есть сын или потомок Будары. Такая модель образования типична для русских фамилий, особенно на севере и в центральных областях, где прозвища на -а охотно превращались в фамилии на -ин.

Что характерно: у фамилии нет единого «дворянского» или «крестьянского» следа. Она могла возникнуть в любой среде — и у рыбака с Дона, и у мастерового под Курском, и у крестьянина, получившего прозвище за стать или характер. В этом её демократичность: она не привязана к сословию, а только к живому народному слову.