Фамилия Булдина — женская форма фамилии Булдин, а та в свою очередь образовалась от прозвища или имени Булда. В русской ономастике это редкий случай, когда основа не имеет очевидной славянской этимологии, что сразу выделяет фамилию среди массы типичных «профессиональных» или «патронимических» окончаний на -ов и -ин.

Корень «булд-» в русских говорах неоднозначен. В словаре Владимира Даля есть глагол «булды́га» — так в некоторых областях называли буйного, сварливого человека, задиру. В этом случае Булда — прозвище по характеру: предок мог получить его за неуживчивый нрав или склонность к ссорам. Но есть и другая версия, связанная с тюркскими заимствованиями. В татарском и башкирском языках слово «булды» означает «был, имелся» или «хватит, довольно». В прошлом такое слово могло стать личным именем-оберегом: родители называли ребёнка Булдой, желая ему «остановить» череду смертей в семье или, наоборот, подчеркнуть, что он уже есть, появился. Эта гипотеза особенно правдоподобна для территорий, где русские и тюркские народы жили бок о бок — например, в Поволжье или на Урале.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: Булдин — сын Булды, то есть «чей?» — Булдин. Такая модель типична для прозвищ и нецерковных имён, которые давали в крестьянской среде до XVIII века. Фамилия не дворянская и не духовная: в списках служилых людей или священников Булдины почти не встречаются. Скорее всего, это фамилия бывших крепостных или государственных крестьян, закрепившаяся в какой-то одной местности.

Географически фамилия Булдина сегодня редка. Больше всего её носителей в Пермском крае и Кировской области — именно там, где исторически смешивались русские и коми-пермяцкие традиции, а также было сильным татарское влияние. Встречаются Булдины и в Сибири, куда переселенцы уходили в XIX веке.

Если ваши предки носили фамилию Булдина, скорее всего, родоначальник жил на востоке европейской России и носил либо прозвище «булдыга» (драчун), либо тюркское имя Булда (довольно, хватит). Оба варианта — и бытовой, и этнический — дают живую картину: перед нами не канцелярский чиновник и не помещик, а простой человек, которого в деревне знали по яркой черте или по имени, данному с надеждой на лучшее.