Фамилия Дерегин — это типичная русская фамилия, образованная от прозвища через притяжательный суффикс -ин. Суффикс указывает на принадлежность: Дерегин буквально значит «сын Дереги» или «человек из рода Дереги». В центре внимания — прозвище Дерега, которое само по себе звучит неоднозначно и открывает сразу несколько версий происхождения.

Первая и самая предметная версия связывает прозвище с украинским словом «дерга». Так называли грубую толстую ткань, домотканое покрывало или даже верхнюю женскую одежду вроде плахты из тёмного материала. Если предок носил такое прозвище, он, скорее всего, имел дело с производством или продажей тканей: был ткачом, портным или торговцем сукном. В этом случае фамилия относится к разряду «профессиональных» именований, которые прямо указывали на занятие человека.

Вторая версия отталкивается от глагола «дёргать» — тянуть рывками, теребить, тормошить. Здесь возможны два направления. Прозвище могло закрепиться за человеком по роду его занятий: например, за трепальщиком льна или лямочником, чья работа требовала постоянных рывковых движений. Либо оно отражало характер — так могли назвать беспокойного, суетливого человека, который постоянно придирается и отвлекает от дела.

Спор между этими версиями не имеет однозначного решения. В ономастике чаще предпочитают конкретную, «вещную» основу — слово «дерга» как название ткани выглядит более устойчивым ядром для прозвища, чем отвлечённое действие. Однако исключать поведенческий вариант тоже нельзя: прозвища по характеру в русской традиции столь же распространены.

Фамилия Дерегин — не единичный случай. У неё есть однокоренные «родственники»: Дергачёв, Дергунов, Дергаль. Все они образованы от одного корня, но с разными суффиксами, что говорит о живой народной словообразовательной модели. Суффикс -ин в фамилии Дерегин указывает на севернорусское или центральнорусское происхождение: на юге и в Белоруссии чаще встречались бы формы вроде Дерега или Дереженко.

Точное место и время возникновения фамилии установить сложно: процесс шёл несколько столетий, и носители могли появиться в разных губерниях независимо друг от друга. Но сама фамилия остаётся любопытным следом бытовой и ремесленной жизни — напоминанием о грубом холсте, ткацком стане или непоседливом характере давнего предка.