Фамилия Драгулева — женская форма фамилии Драгулев. Её основа сразу отсылает к слову «драгул» или «драгула». В русском языке это не обиходное слово, а скорее прозвище или заимствование. Самый прямой путь — от румынского или молдавского «dracul» (дьявол, чёрт). Но не спешите с выводами: в славянской среде такое прозвище могло даваться не за злой нрав, а как оберег — чтобы отпугнуть нечистую силу или, наоборот, подчеркнуть упрямство, хитрость, неуступчивость. Вспомните исторического Влада Цепеша по прозвищу Дракула — его имя стало нарицательным, но в народной среде XV–XVII веков «драгулом» могли называть любого, кто казался опасным или тёмным.

Словообразовательная модель простая: основа «драгул» плюс типичный русский патронимический суффикс -ев (вариант -ов после мягких и шипящих). Это указывает на то, что родоначальника звали Драгул, а его потомки стали Драгулевыми. Суффикс -ев, а не -ов, говорит о том, что основа оканчивалась на мягкий согласный или шипящий: «л» в данном случае смягчался. Такая модель типична для фамилий, образованных от прозвищ, а не от крестильных имён — в православных святцах имени Драгул нет.

Географически фамилия Драгулев/Драгулева редкая и тяготеет к южнорусским и украинским областям, а также к Молдавии и Приднестровью. Это не случайно: румынское влияние на прозвища в Бессарабии, на Буковине и даже на Кубани (куда переселялись запорожские и черноморские казаки) оставило след в фамилиях. В переписных книгах и ревизских сказках XIX века такие фамилии почти не встречаются — они либо поздние, либо остались за рамками официального учёта.

Есть и другая, менее вероятная версия: от глагола «драть» (драгун, драчун). Но здесь мешает суффикс -ул. В русских фамилиях от «драть» обычно образуются Дранишников, Драчёв, Драгунов (от «драгун» — воин). А «драгул» — это явно не русский корень. Поэтому версия с румынским «дракул» выглядит убедительнее, хотя и не единственная. В любом случае, носительница фамилии Драгулева может с уверенностью сказать, что её предки носили яркое, нецерковное прозвище, которое в быту звучало как устрашающее, но скорее всего было просто метким словом для неуступчивого или острого на язык человека.