Фамилия Дрыбин — один из тех случаев, где прозвище, лёгшее в основу, не сразу поддаётся толкованию. На первый взгляд корень «дрыб-» кажется диалектным или даже звукоподражательным, но при внимательном разборе вырисовывается довольно конкретная картина.

Скорее всего, фамилия образована от прозвища Дрыба. В русских говорах слово «дрыба» имело несколько значений. В смоленских и псковских диалектах так называли неуклюжего, неповоротливого человека, возможно, от глагола «дрыбать» — идти вразвалку, шаркать ногами. В южнорусских областях «дрыбать» означало «дрожать, трястись», что тоже могло стать основой для прозвища. Ещё одна версия отсылает к слову «дрыб» — так в некоторых регионах называли мелкий лес, кустарник или валежник. Тогда Дрыбой могли прозвать человека, жившего в лесной чаще или занимавшегося заготовкой хвороста.

Модель образования типична для восточнославянских фамилий: основа прозвища плюс патронимический суффикс -ин, указывающий на принадлежность («чей?» — Дрыбин, то есть сын Дрыбы). Фамилия могла возникнуть в любой из областей, где бытовало это прозвище, но географически Дрыбины чаще встречаются в центральных и северо-западных регионах России, что косвенно подтверждает связь с северными диалектами.

Интересная деталь: фамилия Дрыбин не имеет отношения к слову «дрын» (палка, дубина), как иногда ошибочно думают. У них разная этимология. «Дрын» — слово более позднее и экспрессивное, а «дрыба» — старый диалектизм, который почти исчез из живого языка, но сохранился в фамилиях. Это делает Дрыбина хорошим примером того, как прозвище, непонятное современному уху, сто-двести лет назад было обычной бытовой характеристикой человека.