Фамилия Дунькин образована по самой распространённой в русском языке модели: от женского имени или прозвища с помощью суффикса -ин, который указывает на принадлежность («чей?» — Дунькин). Основа здесь — Дунька, уменьшительная форма имени Авдотья, народного варианта греческого Евдокия («превосходная, милая»). В крестьянской и мещанской среде бытовала простая формула: если женщину в семье звали Дунькой, её детей или мужа могли записать Дунькиными.

Но есть и вторая версия, которую часто упускают. В южнорусских говорах и на Дону «дунькой» называли не только женщину, но и… дыню. Слово «дуня» как обозначение бахчевой культуры встречается в диалектных словарях. Тогда прозвище Дунька мог получить не ребёнок, а взрослый мужчина — хозяин бахчи, торговец дынями или просто человек с крупной, круглой головой, напоминающей дыню. Такие прозвища по роду занятий или внешности давали не реже, чем по имени.

Какая версия правдоподобнее? Для фамилии Дунькин — обе, и вот почему. Суффикс -ин не различает мужской и женский пол основы: «Дунькин» могло значить и «сын Дуньки», и «человек Дуньки». Если в основе лежит женское имя, фамилия указывает на матрилинейную связь (что реже, но бывало у внебрачных детей или в семьях, где мать играла главную роль). Если же в основе прозвище от «дыни», то перед нами обычная профессиональная фамилия, как Бахчеев или Арбузов.

Фамилия недворянская и нестарая: она не встречается в боярских списках и родословных книгах XVII века. Её носители — в основном выходцы из крестьян и мещан центральных и южных губерний России. В современных справочниках фамилию Дунькин фиксируют как редкую, с очагами бытования в Воронежской, Ростовской областях и на Кубани — как раз там, где бахчеводство было традиционным и где имя Авдотья было особенно распространено.