Фамилия Дынина — это женская форма, но в её основе лежит мужское прозвище или имя Дыня, от которого и пошёл род. Разбираться с происхождением такой фамилии интересно: корень простой и понятный, а вот значений у него сразу несколько, и все они по-своему правдоподобны.

Самое очевидное объяснение — прозвище от названия бахчевой культуры, дыни. В этом случае Дыней могли назвать человека по роду занятий: он выращивал дыни на продажу, торговал ими или, скажем, варил из них варенье и компоты. Такие «растительные» прозвища были распространены в среде крестьян и ремесленников, где человека часто определяли через его дело. Но есть и другая бытовая версия: Дыней в народе могли прозвать невысокого, плотного, круглого человека — по ассоциации с формой плода. Прозвища по внешности давали не реже, чем по профессии, так что обе версии имеют право на существование.

Менее очевидная, но лингвистически интересная гипотеза выводит Дыню из уменьшительной формы женского крестильного имени Евдокия. Цепочка здесь такая: полное церковное имя Евдокия (в переводе с греческого — «благоволение», «благодарность») в быту сократили до Дуня, а дальше, по законам народной фонетики, могли сказать и Дыня. Если эта верция верна, то фамилия Дынина восходит не к прозвищу, а к имени матери или бабушки, что делает её матримониальной (то есть образованной от женского имени). Такие фамилии на -ин встречаются реже отчеств на -ов, но они не редкость, особенно в северных и центральных губерниях России.

По модели образования фамилия Дынина — типичное русское «матронимическое» или «прозвищное» притяжательное прилагательное с суффиксом -ин. Он указывает на принадлежность: «чей?» — Дынин, то есть сын или потомок Дыни. Со временем суффикс утратил буквальный смысл и закрепился как фамильный.

Из трёх версий наиболее вероятной кажется первая — связь с растением, будь то профессия или внешность. Слишком уж прямая и устойчивая ассоциация с дыней, чтобы от неё отказываться. Версия с именем Евдокия возможна, но более сложна и требует допущения о двойном сокращении, которое могло быть только в очень узком диалекте. Специальных ономастических исследований именно по фамилии Дынина нет, но общие принципы русской антропонимики, описанные в работах Б. Унбегауна и В. Никонова, подтверждают, что обе модели (от прозвища и от имени) для фамилий на -ин абсолютно стандартны.

Так что, независимо от того, кем был первый Дыня — огородником, торговцем или круглым весельчаком, — фамилия сохранила живое народное слово, которое в XXI веке звучит так же ярко, как и несколько столетий назад.