Фамилия Егунов — один из тех случаев, где за простым звучанием скрывается спор о происхождении. Есть две главные версии, и обе по-своему убедительны.

Первая версия — фонетическая. В старой русской речи окончания родительного падежа прилагательных (-ого, -его) произносили как [-ава], [-ева]. Но некоторые говорили «на письме»: чётко произносили букву «г». Такое «буквенное» произношение было особенно распространено в Беларуси и в Смоленской области. Человека с такой манерой речи могли прозвать Егуном — то есть тем, кто «екает» и «гэкает». Тогда фамилия Егунов — это указание на диалектную особенность предка, а заодно и намёк на его возможное происхождение из западнорусских или белорусских земель.

Вторая версия — календарная. Имя Георгий (греч. «земледелец») в народной среде давало множество производных форм: Егор, Егорка, а в некоторых говорах — Егун. Такое стяжение имени — обычное явление для русской антропонимии. Если исходить из этой версии, то Егунов — это «сын Егора» (в диалектном звучании).

Какая версия правдоподобнее? Обе имеют право на жизнь, но фонетическое объяснение выглядит более специфичным. Слишком много фамилий образовано от народных форм имени Георгий (Егоров, Егоркин, Георгиев), а вот прозвище по манере произношения — редкая и точная примета. В словарях русских фамилий (например, у Б. Унбегауна) модель образования от прозвищ, фиксирующих речь, известна, хотя и не массова.

Суффикс -ов указывает на типичную русскую патронимическую модель: Егунов — сын или потомок Егуна. Фамилия недворянская, скорее крестьянская или мещанская, без географической привязки к конкретному региону, кроме смоленско-белорусского следа в первой версии. Встречается она нечасто, что тоже говорит в пользу прозвищного, а не массового «именного» происхождения.