Фамилия Фартовых — одна из тех, что сразу обращает на себя внимание необычным звучанием и яркой смысловой окраской. В отличие от большинства русских фамилий, образованных от крестильных имён или названий профессий, её основа лежит в области арго — условного языка, который в России использовали бродячие торговцы, а позднее и криминальные группы. Слово «фартовый» в воровском жаргоне XIX века означало «удачливый», «счастливый», «опытный и везучий». Соответственно, прозвище Фарт или Фартовый мог получить человек, которому постоянно везло в делах, будь то торговля, игра или ремесло.

Модель образования фамилии — типичная для русского Севера и некоторых центральных областей: окончание -ых указывает на принадлежность к роду или семье. В говорах такие фамилии отвечали на вопрос «чьи?» — «Фартовых» значит «из семьи Фартовых». Этот патронимический суффикс характерен для фамилий, которые закрепились в форме родительного падежа множественного числа. В отличие от более распространённых -ов и -ин, форма на -ых чаще встречалась в крестьянской среде Архангельской, Вологодской, Вятской губерний, а также среди старообрядцев, которые долго сохраняли архаичные модели словообразования.

Спорных версий происхождения у этой фамилии немного. Основная альтернатива — связь с диалектным словом «фарт» в значении «удача, счастье», которое бытовало не только в арго, но и в северных говорах, где «фартить» означало «везти, удаваться». Однако, учитывая, что фамилия Фартовых не фиксируется в старых писцовых книгах (где преобладают фамилии от имён и прозвищ с нейтральной семантикой), а её массовое появление приходится на XIX — начало XX века, связь с жаргоном представляется более правдоподобной. Именно в этот период арготические слова активно проникали в бытовую речь городских низов и окраин.

Социальный контекст фамилии неоднозначен. Носители фамилии Фартовых в дореволюционной России могли происходить из среды мещан, отходников или крестьян, связанных с торговлей и промыслами, где удача ценилась наравне с мастерством. В советское время, когда уголовная романтика была под запретом, фамилия могла восприниматься как неблагозвучная, что иногда приводило к её смене. Сегодня же она — редкий и колоритный пример того, как язык социальных низов оставил свой след в русском ономастиконе.