Фамилия Фурсовых — яркий пример того, как церковное имя, пройдя через горнило народного произношения, превратилось в устойчивый родовой знак. В её основе лежит мужское личное имя Фурс, которое является просторечной формой канонического имени Фирс. Само же имя Фирс восходит к греческому слову «тирсос» — так называли жезл, увитый плющом и виноградными гроздьями, который носили участники праздничных процессий в честь бога Диониса.

Ключ к разгадке — в написании. По-гречески имя писалось через букву «ипсилон», которая в разные исторические эпохи звучала то ближе к «и», то ближе к «у». В книжной, церковной традиции закрепилось произношение «Фирс», а в народной, более просторечной среде — «Фурс». Именно этот разнобой и породил две параллельные фамилии: Фирсовы и Фурсовы. То, что предки носителей фамилии Фурсовых использовали именно «простонародный» вариант, косвенно указывает на их происхождение из простого сословия, далёкого от книжной учёности.

Существует и вторая версия, которая не связана с крестильным именем. Согласно ей, прозвище Фурс могли дать человеку маленького роста — независимо от того, как его звали официально. Эта гипотеза менее убедительна, поскольку не имеет под собой прочной лексической базы: в древнерусском языке не зафиксировано отдельного слова «фурс» со значением «коротышка». Вероятнее, что прозвище всё же вторично и возникло уже на основе имени, а не наоборот.

Морфологически фамилия проста: к основе Фурс- добавился типичный русский суффикс -ов, указывающий на принадлежность роду. То есть изначально «Фурсов» означало «сын Фурса», «из семьи Фурса». Такая модель в XV–XVII веках была самой массовой на Руси, что делает фамилию типичной для своего времени, хотя и с необычным корнем.

Точное место и время возникновения фамилии установить сейчас сложно — процесс становления родовых имён шёл постепенно и в разных регионах с разной скоростью. Однако сам факт, что редкое греческое имя не затерялось, а дало жизнь устойчивой фамилии, говорит о живом народном словотворчестве. Фамилия Фурсовых — памятник тому, как чужеземное слово осваивалось русским языком, обрастало новыми формами и в итоге становилось частью национальной культуры.